Зимняя любовь

 – Мягкой нужно быть с теми, кто тебя любит и ценит. А этого Филимонова шли куда подальше, серьезно! Поставь его раз на место. Ну, скажи ему в ответ хоть слово!

– Тебе кажется, это так просто? – укоризненно покачала головой Оля, поглаживая Юлю по волосам.

– Тебе н-не понять! – тут же всхлипнула Игошина.

Тогда Цветолина убежденно произнесла:

– Поверь, я, как никто другой, знаю, о чем говорю!

Оля с удивлением покосилась на Цвету. Да и Игошина посмотрела на Константинову с подозрением. И это говорит девчонка, с которой хотят подружиться все десятиклассницы? Из уст Цветолины эти фразы звучали скорее как издевка.

Под лестницу заглянул Игнат.

– Еле как вас нашел. Атас! – прошипел парень, глядя при этом исключительно на Олю. Воробьеву Игнат уважал. Она – единственная, кто давал в классе списать. Поэтому он и бросился на поиски сбежавших девчонок. В знак признательности. – Алгебра все-таки будет! Правда, половина класса уже разбрелась. Но я пришел вас предупредить! Кто на урок идет?

Игошина тут же вскочила на ноги:

– Я обязательно иду!

Оля тоже хотела подняться, но искоса посмотрела на Цвету, которая даже не шелохнулась.

– Оль, а ты? – спросил Игнат.

– Не, – вяло отозвалась девочка.

Игнат пожал плечами и уже было развернулся вслед за ускакавшей Игошиной, когда Оля выкрикнула:

– Игнатик! А Рина пошла на урок?

– Кто? Катюха? – Игнат расхохотался. – Да они с Пучковой первыми с алгебры свинтили!

– Понятно, – хмыкнула Оля.

Игнат только головой покачал.

– Я так и думал!

Парень ушел, а Цвета и Оля продолжили молча сидеть на полу.

– Как дела? – не выдержала Воробьева, покосившись на Цвету.

– Дерьмово, – ответила Цветолина.

– Аналогично, – вздохнула Оля, вспомнив о родителях и пропавшем Жене…

Цвета молча теребила в руках лямку от своего черного рюкзака. Англичанка продолжала: «Stop talking! Тополицкий!» А затем чье-то неуверенное блеяние: «Excuse… me!» Дружный смех…

– Зачем ты втолковываешь эти глупости Юле? – не выдержала Воробьева.

Цвета повернулась к Оле и вздернула красиво очерченную бровь.

– Глупости? – спросила она.

– Ну да… – неуверенно продолжила Оля. – Ясно же, что с Игошиной этот номер не пройдет! Ну, скажет она ему слово, он ей два… Едких, еще более ранящих! Юлька только в себе замкнется, а Филимонов сильнее обозлится. Таких, как Вадик, только могила исправит.