Все из-за тебя

Мы молча шли, время от времени переглядываясь и улыбаясь друг другу. В жару прохладные стебли гортензий приятно холодили одну ладонь, вторая же, напротив, была теплой из-за прикосновений Лени.

Мы петляли по залитым солнцем улицам, а затем вышли на набережную Кутузова. Немного постояли у гранитного парапета, разглядывая спокойную Неву. А затем, взявшись за руки, снова побрели вдоль набережной. Я почему-то подумала о том, как жаль, что нет мотоцикла. Сейчас бы за несколько секунд набрать скорость и рвануть до нашей дачи, чтобы мотор ревел, ветер шумел, а мы неслись по дороге, не думая ни о чем… Только скорость и адреналин.

– Мне не нравится, что ты гоняешь на мотоцикле, – немного погодя, сказал он.

Я от такого неожиданного заявления даже сбавила шаг.

– Что ты имеешь в виду?

– То и имею, – ответил Леня, – мотоциклы – это не женское дело, к тому же очень опасное.

– Я никогда не езжу без шлема, – тут же поспешила заверить я.

На этой фразе я немного замялась. От Лени не удалось утаить ложь, поэтому он стал еще более категоричным.

– Обещай, что ты не станешь гонять на мотоцикле, тем более по городу.

Мотоцикл – то, что больше всего связывало нас с отцом.

– Я не могу тебе этого обещать, – постаралась я возразить как можно мягче, – мне нравится кататься.

В конце концов, мотоцикл появился в моей жизни намного раньше, чем Леня.

– Что ж, ты взрослая девочка и сама можешь оценить все риски, – сказал Леня. – Вернемся к этому разговору позже.

В его голосе послышалось раздражение. В отличие от меня он не старался сглаживать углы, но больше эту тему не развивал. И я, признаюсь, выдохнула с облегчением. Хватит мне вечных запретов и непонимания мамы.

Что ж, позже так позже. Я знала, что не откажусь из-за парня от того, что всем сердцем люблю. Конечно, Леню можно понять – он за меня волнуется. Но в такой прекрасный день мне не хотелось ссориться.

Гуляли моим любимым маршрутом – от набережной Кутузова дошли до Адмиралтейства. На душе было хорошо и спокойно. Ленечка – настоящий душка: делал комплименты, смешил, обворожительно улыбался и смотрел влюбленными глазами. Редко когда мои «романы» длились дольше трех недель, а теперь почему-то казалось, что это надолго. Слова «навсегда» я боялась, но «надолго» меня вполне устраивало. Неприятных тем мы больше не касались.