Ты мое счастье

Богдан запальчиво продолжил:

– Ты только подумай, как она эгоистично поступила, сбежав! Все решила за них двоих. И за меня тоже. Лишила отца. Наврала с три короба о его гибели… Заживо при мне человека похоронила. А он всю жизнь прожил в том городе, не зная, что у него сын растет.

– Но ведь она не просто так от него сбежала, – осторожно сказал Витя. – Были на то причины. Ты не думал об этом?

– Мне все равно, – отрезал Богдан. – Я хочу увидеть своего настоящего отца.

– Не посоветуешься с матерью?

– Что-то она не очень советовалась со мной, когда в июне приняла предложение руки и сердца от этого урода.

– Понимаю, ты сейчас чувствуешь, что тебя предали… – завел волынку Витька. Иногда ему нравилось включать диванного психолога. Возможно, он выбрал не ту специальность, поступив четыре года назад на филфак. Внезапно брат замолк и выкрикнул: – Майя, я знаю, что ты греешь уши!

У меня тут же запылали щеки. Видимо, брат увидел приоткрытую дверь. Я перевела дыхание и, выждав несколько секунд, заглянула в комнату.

– Печенье мое еще не пробовали? – как ни в чем не бывало спросила я.

– Ты подслушивала? – строго спросил брат.

– Боюсь, что плохо пропеклось, – проигнорировав вопрос Витьки, сказала я, глядя Богдану в глаза. Тот усмехнулся и потянулся за печеньем. Принялся его жевать, не отводя от меня взгляда.

– Ты слышала, что я спросил? – не отставал брат.

– Ну как? – кивнула я Богдану.

– Норм, – ответил Волков. – Вернее, очень вкусно.

– Вот и отличненько! – улыбнулась я.

– Тут молотая корица?

– Совсем немного.

– Вы специально меня игнорируете? – рассердился Витька.

Богдан рассмеялся и, кажется, впервые за все время присутствия в нашей квартире немного расслабился.

– Все, Майя, иди! – распорядился брат. – Иди, иди! Не до тебя сейчас.

Я, пожав плечами, снова вышла из комнаты, не закрывая за собой дверь. Зашла к себе и рухнула на кровать. Прислушалась. На этот раз Витька забыл о всех мерах конспирации и с горячностью продолжил:

– Твоя мама расстроится.

– Ей сейчас совсем не до меня.

– Говоришь, как обиженный ребенок.

– Да при чем тут это, Витяй? – рассердился Богдан. Я бы на его месте уже давно вскипела от занудства своего брата. – Хочу в глаза ему посмотреть, понимаешь? Чувствую, что мне это надо. Я ведь фотографию его даже откопал… Я на него похож. Хочу, чтобы он это знал.

Оба замолчали.