Самая белая ночь

О каком подвохе говорила моя соседка? Комната как комната, не считая ее размеров, конечно. Наверное, именно скромный метраж Варя и имела в виду.

Мы прошли на кухню. Огромная, с кирпичными стенами, белым минималистичным гарнитурчиком и деревянным круглым столом посередине. На столе – синяя скатерть в клеточку. В углу – то самое фортепиано, на котором никто не умел играть. На подоконнике стояла ваза с букетом белых пионов.

Окна кухни, как и в маленькой комнате, выходили во двор. Здесь было непередаваемо уютно.

– Садись, – пригласила Варя.

Я тут же послушно уселась. Варя полезла в один из кухонных шкафчиков и достала сырные чипсы «Лейс». Распечатала пачку и положила передо мной. Я удивленно на нее посмотрела.

– У тебя, кстати, как с готовкой? – спросила Варя.

– Да особо никак, – честно ответила я.

Мне не приходилось готовить дома. У папы нас кормила Татьяна. Готовила она много, но все какое-то не очень вкусное – постное, несоленое. Говорила, что это здоровая пища, но, по-моему, здоровая пища должна хотя бы выглядеть аппетитно.

– У меня пока тоже никак, – вздохнула Варя, – честно говоря, надеялась, что моя новая соседка будет уметь готовить. Но нет так нет. Можем роллы заказать.

– Угу.

Варя молчала ровно секунду, а потом снова загорелась. У меня сложилось впечатление, что она вообще не может без своих озарений.

– Слушай, а давай вместе будем учиться готовить, а? Можем даже какие-нибудь соревнования замутить, кто лучше. Приз какой-нибудь обозначить… Например, в конце месяца – бутылку дорогого игристого.

– Я не пью, – сказала я.

– А что? Болеешь?

Я рассмеялась.

– Почему сразу болею? Просто не люблю. Ты знаешь, сколько калорий в алкоголе?

– А здесь сколько калорий? – разочарованно спросила Варя, кивнув на пачку с чипсами.

– И здесь достаточно, – ответила я, – это вообще гадость.

Варя обреченно махнула рукой и потянулась к чипсам. Она так аппетитно хрустела, что я не удержалась и придвинула к себе пачку. Так мы и уплетали сырные чипсы вдвоем. Харви сидел у наших ног и жалобным взглядом поочередно гипнотизировал. Окна на кухне были открыты, и короткие занавески на огромных окнах то взлетали, то медленно опускались. А Жорик по-прежнему играл на фортепиано.