Не дружи со мной

 – Очень сомневаюсь. Но если начнут бить, кричи громче, я тебя спасу, золотуля.

Когда меня поставили в пару с Ульяной, Пашка сказал:

– Это отличный шанс! Шепни там ей про меня пару ласковых.

Я тут же уперла руки в бока и возмущенно заговорила:

– Это как ты себе представляешь? Перед тем как меня отправят в нокаут, пробормотать: «Кстати, Пашка Долгих – крутой и веселый чувак! Сгоняй с ним на свидание!»

Почему-то мое воображение нарисовало самую ужасную картину. Я в углу ринга, с расквашенным носом, а рядом Буравчик суетится и белым полотенчиком обмахивает.

– Поля, ты такая болтушка, – рассмеялся Паша. А затем легонько подтолкнул меня в спину: – Давай-давай, Ульяна ждет. И я на тебя надеюсь.

Я, не оглядываясь на друга, поплелась к рингу. Встала напротив Шацкой. Ладони вспотели…

– Не бойся, бить не буду, – ехидно улыбнулась Уля. Не знаю, возможно, улыбка была самой обычной и даже приветливой, но я воспринимала Шацкую только в отрицательном ключе. И вообще на любую фразу Ульяны реагировала как колючий злобный еж.

– Я и не боюсь, – с вызовом ответила я, хотя мои ноги стали ватными.

– Только не толкайся, как тогда у расписания, – предупредила Шацкая.

– Я еще и царапаться могу, – ответила я, принимая боевую стойку. Стиснула зубы. Наверное, со стороны я выглядела потешно, а не угрожающе. Еще и тушь с глаз сползла. Прямо кунг-фу-панда против Тай Лунга. Стиль медведя. Капу дадут? А шлем? Я по телевизору видела…

– Расслабься ты! – рассмеялась Ульяна. – Я просто покажу тебе пару элементов.

Размахивая кулаками практически перед моим носом, Шацкая спросила:

– Паша – твой парень?

Хотелось бы дать утвердительный ответ.

– Нет, – покачала я головой, жмурясь от ее резких взмахов. – Он мой друг.

– Значит, Буравин – твой бойфренд? – усмехнулась Уля.

– Ты знаешь Германа?

– Кто Буравчика не знает? – Шацкая пренебрежительно пожала плечами. А затем с сожалением взглянула на меня: мол, еще одна дуреха клюнула на смазливого парня.

– Буравчик – хороший, – нахмурилась я.

– Все они хорошие, – нахмурилась Ульяна, – до поры до времени…

Глаза Ули от злости из голубых превратились в темно-синие. А сама она стала такой сердитой, что, если бы перед ней была боксерская груша, а не я, она ее здорово отдубасила бы. Ой, кажется, Пашка попал. Не так-то просто будет отогреть сердце нашей Снежной королевы.