За стеклом

Оставаться наедине с родителями, не имея особого предлога для побега, становилось невыносимо.

И неважно сколько лет прошло.

Тот, кто придумал фразу "время лечит", явно не осознавал какую чушь нёс. Если ты забыл, это не значит, что излечился, если тебе плевать, не значит, что всё прошло. Это всегда с тобой, пока ты помнишь, кто ты, что сделал, пока не потерял моральный облик, ты всегда будешь страдать.

Грудь тисками сдавила боль. Снова.

Я знал, чем её ослабить, но так часто пытаться спастись от неё – довольно трусливо.

Перекатившись на спину, уставился в белый потолок, который даже больше казался серым благодаря пасмурной погоде.

Ладно, пора начать жить этот день. Хотя бы немного.

Когда встал, поёжился от холода и, нашарив взглядом серое худи, натянул на себя.

Возможно, ещё одним шагом в сторону тепла и бодрости станет кофе. А ещё он будет мотивацией выйти за пределы комнаты и встретиться лицом к лицу с печалью, которая ощущалась даже здесь.

– Мам? – негромко позвал, спускаясь по лестнице на первый этаж. Я сразу заметил её светлую макушку. Мама сидела в гостиной на диване и, как по обычаю, листала фотоальбом за чашкой горячительного. Возможно, фотографии вызывали у неё желание пить, а, возможно, наоборот. Алкоголь побуждал листать страницу за страницей в потрёпанном альбоме, бередя старые раны.

– Джеймс? – мать вскинула голову, поднимая удивлённый и полный надежды взгляд. Но, переборов пелену слёз, затуманившую зрение, и поняв, что это всего лишь я, растерянно моргнула.

То мимолётное разочарование, что отчётливо проскользнуло в её охрипшем голосе, было больше похоже на удар под дых. Болезненный и заслуженный.

– Да, мам, – тихо ответил я, стараясь всеми силами удерживать на лице маску невозмутимого спокойствия, которое уже на полном ходу летело чёрту под хвост.

– Ты что-то хотел? Голоден? – она зашуршала фотографиями, сгребая их в кучу.

Я внимательно следил за её движениями, поэтому безуспешная попытка спрятать полупустую бутылку за диван не осталась незамеченной.

– Нет, мам. Я.... – чувствуя растущий ком в горле, покосился на дверь, и ответ пришёл сам собой. – Я просто хотел сказать, что ухожу сейчас. Пойду, прогуляюсь, – не планируя находиться в этом доме хоть на минуту дольше, натянул куртку и принялся шнуровать кроссовки.