Кощей из пятой квартиры

Но это ничего, Кощей помыкался недельку и пылесос в магазине купил. С шерстью он мигом управлялся.

Кормил как обычную собаку, кормом из зоомагазина. А обучен Клубок уже был порядочно – чай, не один век с Волшебницей провел. И повидал, и научился. А уж дорог сколько исходил! В общем, стали жить вдвоем.

К Кощею частенько захаживал Кот Баюн – теперь его звали Дмитрий Вячеславович. Выглядел он почти как человек: круглый, в полосатой кофте, с усами. И в очках. Но издалека все равно на кота походил, только на очень крупного.

Он к Кощею обычно по дороге из школы забредал – тот-то дома сидит, пенсионер. А Кот все работал. Табуретки да скворечники строгал, ребят обучал.

Посидят, попьют чаю с молоком и на душе легче становится. О Горыныче посудачат, о Кикиморе. А что еще делать? Не о политике же разговаривать!

Вот как-то в марте так и случилось, зашел Кот к Кощею чайку попить. Приятелю рыбки принес сушеной, тарань называется. Клубочку – сосиску. Сидят, беседуют.

Бывший кот вдруг неловко кашлянул и признался:

– Ты знаешь, а я, это… линять начал… то есть, лысеть.

Так неудобно… Да что я о себе! Горынычу-то совсем худо. Все время сам с собой разговаривает, спорит. Раздражительный стал, страсть! Тесно ему в одной головушке… Поговорить охота, а не с кем.

Он грустно заглянул в пустой стакан. Кощей долил ему молока.

По весне не столько коту, сколько Горынычу лихо бывало, это они хорошо знали. Уж как схватит, скрутит тоска древняя – не отпустит. Злее одному только Ивану, небось.

Где бы он ни был.

Кот ушел, унося в рюкзаке три пакета с молоком: это Василичу из собеса принесли, а он его на дух не переносил, всегда Коту отдавал. Тот хоть по виду и человек, а привычки прежние сохранил. Только вот мышей не ловил, неловко было. И глазом волшебным не зыркал. Боялся, не так поймут.

Кощей сполоснул чашки и поставил их на сушку. Было только пять часов, ни то ни се. Можно было почитать, поворчать на телевизор. Но Кощей решил прогуляться.

Взял сигареты (см. примечание 4), свистнул Клубочку и вышел во двор.

…Она уже была там. Самый надоедливый ребенок на свете. Её бабка разговорилась с соседкой по лестничной клетке, а ОНА сидела на горке с видом охотника на Кощеев. Так, во всяком случае, Василевс представлял себе расстановку сил во дворе. Бежать было поздно – девочка его заметила. Кощей мысленно плюнул, озираясь. Клубок на поводке закрутился, к скамейке потянул. Девчонка ему явно нравилась.