Заводное сердце. Девочка из ниоткуда

– Господин наставник! Я уже собирался явиться к вам сам!

На портретах Императора Павлентия Первого изображали напыщенным усатым молодцем в орденах и аксельбантах. Но те, кто видел его настоящего, не могли поверить, что этому румяному златокудрому мальчишке скоро исполнится двадцать пять и что он – правитель Гардарики.

– Механическая опера! – Император едва не приплясывал от нетерпения. – Это чудо что такое! Все эти механоиды – они ну просто как живые, с десяти шагов от нас с вами не отличишь! Как бы ни брюзжали консерваторы, за таким театром – будущее!

– Я знал, что вам понравится, Государь, – Магистр снисходительно улыбнулся и сел в глубокое кресло.

– О, Маринетта под большим впечатлением, – Павлентий разрумянился сильнее обычного. – Какое же все-таки чудо эта опера! Я непременно хочу поехать еще раз!

– Если это ваша царская воля, кто я такой, чтобы спорить?

– Вы опять смеетесь надо мной! – смутился Павлентий. – Только умоляю, не говорите, что пришли ко мне с какими-нибудь скучными отчетами и донесениями! Я слишком воодушевлен, чтобы возиться с этими бумажками.

– Можете быть спокойны, Ваше Величество, никаких бумажек при мне нет.

– Вы меня осчастливили! Я как раз собирался осмотреть новый автоматон! – Павлентий шагнул к стоявшему посреди гостиной ящику. – Прислали сегодня утром. Это мальчик-художник, который после полного завода рисует мой портрет! Вы только вообразите!

– Вот как!

– Скажу вам по секрету, – Павлентий рухнул в соседнее кресло и наклонился к Магистру: – В моих планах усовершенствовать его.

Магистр громко расхохотался, запрокинув голову.

– Я знаю, знаю, – Император заерзал в кресле.

– Ваше Величество, я не раз объяснял вам, что ваши идеи утопичны и, хуже того, опасны. Что станут делать фабричные рабочие, если вы замените их машинами? Неужели вы думаете, они скажут вам спасибо?

– Они смогут пойти учиться, – Император упрямо вскинул голову.

– Вы ошибаетесь, Государь. Оказавшись на улице, они станут сбиваться в стаи. Будут глотать спирт и звереть. Затем начнутся грабежи, беспорядки, убийства. И наконец, – он сделал длинную паузу: – Восстание.

Павлентий нахмурился и ненадолго замолчал.