Лига лжецов

Ее лицо было бледным, а обычно округлые розовые щечки впали. Короткие каштановые волосы были окрашены в серый цвет какой-то пудрой. Пепел?

– Я не видел его. Думаю, у него все еще берут интервью.

Лета заерзала на стуле.

– Он меня убьет.

Наш отец был наименьшей из проблем.

– Лета, – сказал Греймонд. – Ты меня помнишь?

Она изучала его, нахмурив темные брови.

– Дядя Греймонд?

Он грустно улыбнулся ей и сел напротив нее. Я опустился рядом с ним, хотя мое тело сопротивлялось. Мне хотелось схватить Лету за руку и бежать.

– Я адвокат по делам о преступлениях, связанных с использованием эдема, – сказал Греймонд. – Я собираюсь представлять тебя.

– Спасибо. – На щеки сестры вернулся румянец.

– Я хотел бы начать с того, что привело к событиям прошлой ночи. Ни одна деталь не является слишком маленькой и незначительной.

– Я этого не делала, – произнесла она, выпятив подбородок. – Думаю, мы должны начать с этого.

Греймонд кивнул и достал свой блокнот.

– Конечно.

Лета хотела провести руками в перчатках по волосам, но кандалы ей не позволили.

– Я была в Феррингтоне, потому что…

– Что? – спросил я. – Почему ты была именно в Феррингтоне?

– Я собиралась тебе сказать, – сказала она, фыркнув. – Если бы ты послушал, Кайдер. Вы с отцом никогда меня не слушаете.

Я указал на нее.

– Даже не начинай. Ты в Вардине. Тебя арестовали за убийство трехсот человек!

– Я этого не делала! – Она вскинула руки, цепи зазвенели. Румянец залил ее бледную кожу.

– Кайдер. – Греймонд говорил тихо, медленно. – Если ты не можешь сохранять спокойствие, мне придется попросить тебя уйти.

– Я никуда не пойду.

– Как я уже говорила, – продолжила Лета, – я была в Феррингтоне, потому что изучала сущностей, сотворенных из эдема.

Я застонал.

– Серьезно, Лета? Сущности?

– Не могли бы вы их снять? – спросила она охранника, проигнорировав мой вопрос. – Обещаю, вы можете нокаутировать меня, если я буду хотя бы дышать не в том направлении.

Охранник посмотрел на нее. При росте пять футов два дюйма она едва ли была самым внушительным человеком в мире, хотя глаза ее горели темным огнем. Он кивнул и расстегнул ее кандалы.

Она подбежала к своей койке и отодвинула простыню, открыв взору несколько клочков бумаги. Она принесла их и разбросала по столу перед нами.

– Что это? – спросил я. Моя сестра всегда рисовала в своем альбоме, но я никогда не видел, чтобы она изображала нечто подобное.