Спаси меня

Итак, нужно оценить всю ситуацию в целом. А пока я это делаю, потянуть время.

– О какой книге речь? – спросила я.

Мой взгляд пробежался по комнате и остановился на двух демонах.

– Только не придуривайся, – прошипел Крис, снова сжимая плечо.

Что если я призову Аластара?

– Речь идет о древней книге, которую из церкви стащил твой отец. Она что-то наподобие «Демонологии», но настолько древняя, что даже малую часть ее с трудом расшифровали, – пояснил Фред.

– Хмм. У отца много книг из церкви было.

– Выглядит как старая книга в кожаном переплете с пентаграммой на обложке, – нетерпеливо ответил Крис.

Я опустила голову, сжимая покрепче кулон, надеясь, что, если я все правильно поняла, моя задумка сработает. Едва слышно я прошептала:

– Аластар, приди, – пальцы стало покалывать едва ощутимое тепло, а по залу раздался стук падающего на землю демона.

Золотой луч пронесся по комнате, изображая дугу прямо перед моим носом, от чего Кристофер и Фред отлетели на пару метров. Не успела моргнуть, как сильные руки подхватили меня и прижали к груди. Комната слишком быстро осталась позади, а перед глазами мелькали колонны коридора, постепенно сменяясь темнотой и облезшими стенами.

– Аластар, сзади! – завизжала я, когда увидела, как Мерлуш, руша огромными крыльями стены, продирается к нам по узкому коридору.

Демон рядом с моим ухом цокнул, похоже, в очередной раз поразившись силе моих голосовых связок. Он резко свернул за угол и рванул вверх по лестнице. Для меня было открытием, что это здание имеет несколько этажей. Казалось, оно давным-давно увязло в земле, и о нем забыли.

Мы забежали в первую попавшуюся комнату, и демон закрыл дверь. Он поставил меня на ноги, прислоняясь к стене и сползая по ней. Похоже, травмы, нанесенные Мерлушем, дали о себе знать в самый неподходящий момент.

– Чем мне тебе помочь? – проговорила я, глядя ему в глаза, которые стали блеклой копией того жидкого золота, что я увидела в круге.

– Tu iustus homo. Faciam ipse, (Прим. пер. лат. «Ты всего лишь человек. Я сделаю все сам.») – проговорил он.

– Я не понимаю, что ты сейчас говоришь. Этот язык мне не знаком, – хмыкнула я.

– Неважно.