Проданная в жены тигру

В желтых глазах клубится дымка, как будто вэнк не здесь, а где-то, где уже меня берет.

Облизывать этого мерзавца?! Хорошо, что меня еще не кормили.

Меня всю лихорадит от одного его присутствия.

– Дайте мне вашу веревку, я сам тэнхи обмеряю, – громко рявкает.

– Но, господин, – портной неуверенно пытается протестовать.

Мерзкий вэнк рвет измерительную ленту из рук Тери и накидывает ее мне на талию. Хорошо, хоть не на шею, как удавку.

Меня начинает еще сильнее мутить. Будто каждым своим касанием вэнк меня в липкую грязь окунает.

Дальше – как вспышка молнии.

Кто-то врывается в покои и смачно, до мясного звука, бьет мерзавца в лицо.

Хозяин клана.

Магнар?

Это его имя мерзавец имел в виду? Или кого-то еще?

Он бьет родственника из-за меня? Это обычное дело?

Вэнки же делятся женщинами друг с другом.

Или это его одержимость? Пока сам меня не взял, другим тоже не даст?

Сердце гулко стучит о ребра, я вся дрожу.

– Манри. Моя. Невеста.

Мое имя его бархатным низким голосом звучит странно.

Кому он это говорит? Родственнику? Себе? Мне? Всем?

Я не хочу ему принадлежать. Все мое существо против.

Я еле стою на ногах от волнения. Меня попеременно кидает то в дикий жар, то в сильную дрожь.

Но умом понимаю: чтобы выжить, нужно соглашаться. Как я называю вэнка «господином», абсолютно не считая его им.

Лучшие удары – самые коварные и тихие.

Я буду выбирать момент.

Вэнк быстро разбирается с родственником и со снятием мерок.

Все уходят, и мы остаемся с ним наедине.

Я снова вижу его пугающий жадный взгляд, от которого сбивается дыхание, а по телу прокатывается волна колючих мурашек.

Такой, будто вэнк всю меня съесть хочет и ни крошки не оставить.

Я чувствую, как от одного этого взгляда у меня поднимается температура. Щеки щиплет от жара.

Нужно сесть с вэнком совсем близко.

Это, как к опасному жуткому хищнику подойти и усесться рядом.

И то к хищнику проще.

Воздух будто застревает у меня в легких.

Я подхожу на ватных ногах, непослушными руками двигаю стул и сажусь на него. Подальше теперь от огромного вэнка не окажешься. Но можно сидеть прямо, никак его не касаясь.

А он снова принюхивается. Точно, как одержимый зверь.

И шепчет.

А со мной от его шепота творится странное.