Проданная в жены тигру

Врешь. Нагло врешь. Одно твое «господин» уже оскорбление.

Я делаю знак слугам отвести девку к врачу.

Проверка займет недолго.

Добывший тэнхи клан на торгах имеет увеличенную втрое ставку.

Но если девка чиста, я куплю ее за любые деньги. И тогда…

Глава 2. Проклятие

МАНРИ

Сидеть в дурацком качающемся паланкине страшно, а еще ничегошеньки не видно.

Сердце оголтело колотится, духота внутри паланкина мешает дышать и нагоняет панику. Я стискиваю ладони в замок, и ногти больно впиваются в кожу.

А если высунуться, можно упасть с высоты роста громил, которые несут паланкин. Да и вообще привлечь лишнее выбивающее дрожь внимание.

Каждая девочка тэнхи где-то в глубине души боится, что в один день вэнки ее заберут. И у каждой есть особый план, что делать в таком случае.

Мой план – слиться со стенами. Выжить. Не нарываться. Искать мельчайшие лазейки и бежать домой.

В висках нещадно пульсирует кровь. Мне до тошноты жутко.

Я не знаю, сколько сбежавших в истории было. Даже если ни одной, я стану первой.

Я точно не сильнее мужчин. Я не самая умная, если сравнивать с другими. Все, что у меня есть – хитрость.

А еще вера в то, что все у меня получится. Ну да, сегодня эта вера завела меня в смертельную ловушку. Но это мне просто не повезло.

Я делаю жадный вдох, и в нос забивается пыльный чужеродный воздух.

Так пахнет плен.

Мои родители с ума сойдут, когда им скажут о похищении. Они живут в другой деревне, иначе на всех совершеннолетних не хватило бы хижин внутри одного частокола.

К глазам подступают горячие слезы, и я снова шмыгаю носом.

А Нуми… Мне хочется, чтобы он побежал меня спасать, но его здесь просто убьют.

Нельзя, чтобы из-за меня он погиб, мой Нуми.

Я снова шмыгаю носом и утыкаюсь лицом в колени. Боюсь, что вэнки меня услышат.

Стены их мрачной крепости выглядели абсолютно неприступными, а что внутри нее – я не знаю. Меня же прямо около стены в этот поганый паланкин сунули. Специально, чтобы я ни толщину укреплений не разглядела, ни как пройти к треклятому господину.

Я тяжело вздыхаю, снова глотая пыль, смешанную с чужими незнакомыми запахами. Какие-то душные тяжелые благовония.

У вэнков прямо страсть, чтобы свободные женщины их господами звали. Им нравится унижать.

Мне придется говорить это поганое слово, как бы я ни дрожала от отвращения.

Тряска и качка внезапно заканчиваются. И крики на диком языке снаружи тоже. Отрывистые, грубые слова, неприятные на слух.