Проклятие тайных желаний

По чертам лиц и фигурам можно примерно прикинуть их сословие, а иногда даже род занятий семьи…

Тут все другие… Не как я.

Пара девушек похожи даже на Троюродных. Это знать. Гигантский артистический клан – и лучший.

Остальные – просто артистки. Артисток узнаешь по несколько преувеличенной, демонстративной внешности, и она часто без гармонии.

Например, слишком большие губы, которые не вяжутся со всем остальным лицом. Или груди-мячи. Или попа с корму лодки.

Как будто девушка поправила себе одну деталь внешности или выклянчила ее в подарок, так тоже бывает, а на остальное у нее способностей не хватило поправить.

Троюродные тоже яркие, но они броские и гармоничные одновременно.

Девушек, далеких от артистических кланов, в зале вообще нет.

Одна я.

На плечи мне ложатся горячие ладони мерзавца.

– Итак, жрицы, раз наша новенькая прибыла, и все в сборе, я дам вам урок доверия.

Я едва не шиплю от раздражения. Какого демона он меня трогает?! Натрогался уже!

Но начать вырываться и оскорблять начальника при всех явно не уместно.

Особенно при Троюродных. Будут еще думать, что обычные эльфы совсем не знают манеры.

Самое противное, я не представляю, выпадет ли мне шанс снова высказать все раздражение Неро в лицо.

Да я даже не знаю, что он сейчас задумал. Какое такое «доверие»?!

И жрица ли я, раз «жрицы» все там, напротив.

Скулы сводит от улыбки. Да, я как ее натянула, так и улыбаюсь.

Неро меня не отпускает. Вещает с ладонями у меня на плечах:

– Итак, девушки, как вы знаете, жрица – это проводник к удовольствию.

Она не придумывает сама, как развлекать гостей. Это не запрещено, но у храма немного другой профиль. В театре вы можете играть, что хотите, и свободно выражать себя, а здесь вы проводите волю Сантоса. Черпаете из его идей и мудрости. Сами становитесь немного Сантосом. На каждом вводном занятии вы будете узнавать что-то новое о нем, о мире вокруг и, возможно, о вас самих.

По мере того, как Неро говорит, я чувствую себя все более странно.

Будто меня… околдовывают.

Голос у главжреца все время довольно негромкий, но сейчас он не властный, не приказывающий.

Он просто уверенный.

И какой-то спокойно-баюкающий.

А его горячие ладони – дикое чувство – они словно не дают мне замерзнуть душой в этом зале.

Огромном зале, где другие все, кроме нас.

Он – единственный мужчина.

А я… я тут не пойми как затесалась. Мерзкое чувство.