Подаренная Луной

Зависла на изменившемся оттенке его глаз.

Поразительное явление! Никогда прежде не встречала и даже не слышала о чём-то подобном. Таком… завораживающем.

И только по истечению нескольких секунд разум сумел сосредоточиться на остальном.

– Оскорбляют, – озвучила уже вслух. – Там, где “позже и в другом месте”. Считаете меня настолько, – распутной, – доступной?

На красивом лице проступило искреннее удивление.

– Однако, интересные выводы, – хмыкнул Владимир. – Но помнится, там речь шла о массаже, а не о сексе.

Ох, зря я вообще об этом завела разговор.

И уверенность эта его жутко раздражает.

Впрочем, как и оскорбляет, да.

Но об этом я уже упоминала.

А он, судя по всему, не верит.

Ладно, пусть так…

Пусть думает, что хочет.

Мне-то что с того?

– И что в ней оскорбительного?

Снова возникло ощущение, будто я вслух размышляю.

– У тебя очень говорящая мимика.

Стало чуточку легче. Хотя, не только от этого.

– Исходя из ваших же слов, раз не… кхм… сделали, значит не хотите, а если не хотите меня, это несомненно радует. А если вы ещё сам оденетесь обратно, я буду вдвойне счастлива, – выдала, что только пришло на ум.

Поколебалась ещё мгновение и всё же решилась протянуть ногу ближе к собеседнику.

– Я сказал, что если бы захотел с тобой переспать, но я не говорил, что не хочу тебя, – с видом полнейшего равнодушия ответил Белов, приступая к задуманному.

А вот я напряглась. Сильно так напряглась. Если бы мои натянутые нервишки могли звенеть, сейчас бы тут целый оркестр разразился. Тем более, что чулок он надевал с таким видом, словно я настоящая дорогостоящая драгоценность или какая-то хрупкая статуя, при виде которой испытываешь невольное благоговение.

– Я же сказал, что не трону. Расслабься, ребёнок. Твоя девственность в целости и сохранности рядом со мной, – помолчал немного, а после добавил: – Ну если только ты сама не попросишь обратного.

Вздрогнула. И… непонятно почему, но расслабилась. Поверила. Вот так просто, взяла и поверила. Без всяческого повода.

– И зачем мне вас об этом просить? – изумилась.

О том, что мне двадцать три и я давно не ребёнок, так и быть, промолчала.