Мистика

Мэри спустилась вниз, прошла среди плотно стоящих друг к другу мольбертов, за каждым из них сидели люди, казалось, такое маленькое расстояние им совсем не мешает, все они были очень воодушевлены. В руках у Мэри было завернутое полотно картины. Она подошла к пожилому мужчине, стоявшему лицом ко всем сидящим людям. Он стоял и смотрел на всех в каком-то особом вдохновленном настроении, улыбка покрывала его лицо.

– Вы Альнис, хранитель этого ордена? – Мэри как всегда общалась нацелено и сухо.

– Да, именно так. Вы хотели отвлечься и нарисовать что-то прекрасное?

Он повернулся к Мэри.

Она увидела, как он сияет. Даже она не смогла сдержаться и с улыбкой ответила:

– Нет, я пришла к вам с вопросом.

– Я вас слушаю. Надеюсь, я смогу вам помочь.

– Вы знаете, кому принадлежит эта картина? – Мэри развернула полотно, находящееся в ее руках. Альнис осмотрел картину, провел рукой по выдранному куску, потрогал мазки, затем ответил:

– Я могу сказать, кто был изображен на ней, ее звали Саммер Оулей. Она приходила ко мне учиться живописи и портрету.

У нее неплохо получалось, но ей всегда было недостаточно ее успехов в этом. Она всегда была увлечена какой-то идеей, которой ни с кем не делилась. Однажды только она обронила пару фраз, из которых было понятно, что что-то не дает ей покоя. Она сказала: «Что будет после Конца, почему Конец это конец? Теперь страхи будут оживать.»

Ее нарисовал один друг, с которым она чаще всего проводила время. Саммер приняла от него картину, но позже вернула ее, уже без лица.

Потом Саммер пропала, вместе с ее лицом на той картине пропала и память о том, как она выглядела.

– Как же так можно забыть лицо человека из-за пропажи лица на картине?

Задав этот вопрос, Мэри заметила, как улыбка начала сходить с лица Альниса.

– Я не могу на это ответить. Это загадка и меня мучила когда-то, пока я не смирился с тем, что ответа на нее я не найду.

Мэри аккуратно продолжала узнавать у него то, что ей было нужно. С каждым новым вопросом Альнис вновь возвращался в былое вдохновленное состояние.

– Вы уверены, что никто не помнит ее лица?

– Абсолютно уверен.

– И, конечно же, никто не знает, где Саммер может быть?

– Никто.

– А ее друг? Его можно найти?

– Он пропал сразу же после нее.

Теперь у Мэри появилась зацепка к разгадке одной из тайн Петрансуса. Она уже собиралась выбираться из подземной каморки, но вдруг среди рисующих увидела Фокса. Мэри вновь пришлось пробираться через мольберты, чтобы подойти к нему.