От ненависти

Сунув руки в карманы брюк, я пристально наблюдал за парнями в экипировке, что с автоматами наперевес расхаживали вдоль ворот. Их фигуры размывало за стрелами дождя и мгновениями чудилось, будто я оказался в далеком прошлом. Там, где вместо пафосных стен особняка, от дождя меня защищала брезентовая палатка, а вместо делового костюма, к коже прилипла пропитанная потом и кровью солдатская униформ, да шинель. И такие же пацаны-часовые стерегли пост у глубоких траншей…

Прикрыл глаза, чтобы прогнать этот морок, нагоняющий тоску сжимающую грудь.

Девчонка застыла в дверях кухни, округлив свои светлые глазенки, и тут же опустила их в пол. Девчонка внешне, потому что ей давно восемнадцать исполнилось. Стиснула корзинку в руках и прошла к раковине, куда принялась выкладывать фрукты.

Ее реакция всегда была одинаковой. Боялась меня как демона в человеческом обличии и порой это неимоверно выводило. Неимоверно выводило само ее присутствие в доме! До сих пор не мог с точностью ответить себе, что это: ненависть к дочери человека, из-за которого было много крови пролито или же коварное давление внутренних принципов на совесть, что дети не должны расплачиваться за грехи родителей? Ведь эта молодая душа, имея сильную родословную, практически с детства исполняла роль прислуги в доме.

Это снисхождение всегда перебивала резонная мысль – для нее все могло кончиться куда хуже. Пусть радуется, что осталась жива, что под крышей спит, что не голодает и не знает гнусного прошлого своего отца! Хотя, скорее всего, догадывается.

Внезапно нутро обожгло воспоминанием, и дикая ярость растеклась по венам, за неуместную жалость к этой дочери мерзавца.

– Вы будете кушать? – тонкий тихий голосок едва бы я расслышал за своими мыслями, но отчего-то именно его всегда улавливал острее всего.

Точно волну идеально настроенную на мой радар.

– Кофе сделай, – велел не оборачиваясь. Точнее сказать отдал приказ, жестким, ледяным тоном.

Когда по кухне разлетелся запах вареных молотых зерен, я отступил от витражного окна и сдвинул массивный стул во главе натертого до блеска деревянного стола. Через минуту красивая тонкая кисть мелькнула перед глазами и рядом встала маленькая белоснежная чашка на блюдце. Напряженные, худые пальцы девчонки подрагивали, а движения были очень осторожны, поэтому легкий цветочный запах успел коснуться моего обоняния.