Троянский конь

– Отец, при должной поддержке, Геры и Посейдона, он может доставить немало проблем нам.

– Да брось, ты, сын мой, они на второй бунт не осмелятся, поверь мне. Слишком свежо мое наказание, – рассмеялся Зевс, – Гера до сих пор напоминает мне о перенесенной обиде, – смеялся он, – А, кстати, Аполлон, все забываю спросить. Ты тогда вместе с Посейдоном в обличье смертных строил стены Трои. При царе Лаомедонте, кажется.

Аполлон кивнул.

– Но вот в чем вопрос, сын. Ты полюбил Трою, а Посейдон нет.

– Не знаю, отец, может, потому, что я по большей части играл на лире, а Посейдон в это время один строил стены? – ответил тот, и они вместе рассмеялись. – Или потому, что царь Трои Лаомедонт отказался от положенной платы за работу, угрожал заковать его в кандалы, отрезать уши и продать в рабство, – продолжал Аполлон под хохот Зевса, – И, кстати, Посейдон, даже наслал на Трою морское чудовище, но, тут вмешался Геракл, и это совсем другая история, – заключил Аполлон.

– Дааа, веселое было время! – ностальгически заметил Зевс.

Аполлон лишь кивнул и вернулся к старой теме, – И все же, отец, мне кажется, нам надо быть с ними настороже.

– Ты уже сам стал как жрец-прорицатель в твоем Дельфийском оракуле, – снова рассмеялся Зевс, – Не переживай, все под контролем! – и вдруг серьезным голосом добавил: – А теперь оставь меня, мне надо поразмыслить над кое-чем. – Аполлон, поклонившись, вышел.

***

На этот раз, Антон не видел никаких странных снов – не был он никаким животным.

– Вставай, давай, охламон, – ругал он, – Всю жизнь так проспишь. Ты когда уже станешь нормальным человеком, работающим, заведшим семью? – Антон аж напрягся: так его в молодости ругала мама и причитала на жизнь.

– Что за… – вырвалось у Антона, и он проснулся. Он сел, обхватив голову руками. Это был сон. Надо его выкинуть из головы. И, как будто возвращаясь в этот мир, он почуял манящий запах травяного чая из котелка.

– Скорее кошмар в обличье той жизни, откуда ты меня забрал, – устало протянул тот.

– Все обстоит не так, как привыкли и хотят видеть люди, – философски заметил маг. – Твоя мать видит эту жизнь со своей колокольни, а ты со своей. И так каждый человек смотрит на жизнь через призму навязанного ему видения.