Коммунальный детектив

– На кухне труп, – повторил Валера. – Разбудите Аполлоновну.

Сам он уже стучал в следующую дверь:

– Игорь, подъём!

Через несколько минут население квартиры застыло в дверях кухни, молча уставившись на неизвестно как очутившийся на кухне труп незнакомого мужчины. Протиснувшись между растерявшимися взрослыми и оказавшись в первом ряду, пятилетний Миша, сын Валеры, нарушил молчание:

– Мам, а чего он тут разлёгся?

– А ты как здесь очутился!? – опомнилась Анна и, схватив сына за руку, потащила обратно в комнату.

Из коридора доносился Мишкин голос:

– Мам, а он мёртвый, да? Мам, он совсем мёртвый? Взаправду или понарошку? Скажи.

В это время, разбуженная раньше обычного, Глафира Аполлинарьевна, старушка неопределённого возраста, за глаза именуемая Аполлоновной, добралась до места всеобщего сбора и протиснулась в брешь в соседских рядах.

– Господи, спаси и помилуй, – пробормотала она и, мелко крестясь, направилась в уборную.

После этого все вдруг загомонили разом.

– Кто это?

– А он действительно мёртв?

– Откуда он здесь взялся?

Первую конструктивную мысль высказал Валера:

– Надо позвонить в милицию.

– Да, конечно. И в “скорую”, – развил идею Борис Игнатьевич.

– Может, он всё-таки жив? Надо что-то сделать! Надо пощупать пульс, – срывающимся голосом предложила Лариса.

– Ну, что же вы?

Но мужчины все как-то дружно, не сговариваясь, направились к телефону. Поначалу чувство мужской солидарности увлекло и Игоря в сторону телефона, но, поняв свою ненужность там, он повернул обратно к месту происшествия.

Игорь, 15-летний отрок, не имел в квартире N27 ни постоянной, ни временной прописки, но жил в ней уже больше года и признавался жильцами полноправным членом коммунального коллектива. Родители Игорька уже второй год загорали под болтающимися прямо над головой ежедневным африканским солнцем. Уезжая работать по контракту в дружественную республику, они сдали Игорёшу на воспитание бабушке, бывшей балерине, а ныне садоводу-любителю.

По первоначальному проекту родителей, бабушка с дедушкой должны были переехать жить в их двухкомнатную квартиру на Индустриальном, но бабуля, сохранив к 70-ти годам своенравный характер, наотрез отказалась переезжать куда бы то ни было, а тем более в безликий блочно-бетонный продукт решения жилищной проблемы, из своей комнаты в центре, в которой она прожила всю сознательную жизнь. А вот Игоря к себе они могут взять – это пожалуйста.