Нежеланная для серого волка

Я всё это время так и простоял с пустой кружкой в руках, бестолково пялясь перед собой. Подсознание то и дело выдавало далёкие от пристойности картины с участием белой волчицы.

А всё из-за одной неоконченной фразы!

– Будет лучше, если мы всё же поговорим, и я поскорее вернусь в свою волчью ипостась, дабы не приходилось носить чужую вещь, – донёсся до меня голос Авроры, будто издалека, а мне самому пришлось тряхнуть головой, дабы сосредоточиться. – Если я ещё могу как-то себя пересилить, то волчица требует его как минимум сжечь, – на этих словах она скривилась, а после я вовсе перестал чувствовать в девушке оборотня.

– Ты сможешь снять плащ только после того, как пересечёшь границу моих владений, красная шапочка, – вынужденно разочаровал девушку. – Это если хочешь покинуть их. Ибо, как я и сказал, твоя вторая сущность уж очень по нраву моей волчьей. Не отпустит просто-напросто. Ты же не хочешь подобного? – поинтересовался в довершение, дабы хоть как-то смягчить свою категоричность.

С какой радости я вообще тут перед ней распинался?

Но и по-другому не получалось…

Проклятая парность!

– Я… – она замялась и покраснела. – Я не то что не хочу… Просто… – замолчала, отвернувшись, продолжила лишь через пару минут. – Твои эмоции не позволяют тебе довериться, – произнесла со вздохом, наконец. – Ну и я сама… Вот же идиотизм, – вдруг выругалась, обхватив себя руками за плечи и уставилась в пол. – Я совсем не знаю, как надо вести себя с парнями, – призналась по итогу.

Вот чёрт! Когда она была похожа на заносчивую стерву, было гораздо легче!

– С парнями? – переспросил, не в силах скрыть усмешку. – Я тебе не парень, милая, – наконец, добрался до кофеварки и налил напиток в кружку. – Я твой самый худший кошмар. И тебе не обязательно доверять мне, чтобы уяснить этот факт, который обязательно испортит жизнь нам всем, если не усвоишь такую простую истину. Не пара мы с тобой. И не будем. Донеси до своей волчицы, что она ошиблась.

Сделал первый глоток. Жидкость стекла по горлу, разливая внутри обжигающую горечь. А может и не в кофе вовсе дело. В маленькой застывшей неподалёку фигурке. Аврора так и продолжала смотреть в пол. На меня ни разу больше не взглянула. Вцепилась дрожащими руками в ремень плаща. И побледнела, отчего искусанные в кровь губы выделялись слишком ярко. Так и приковывали внимание.