Мир Грез

– Как ты?

– Никак не могу привыкнуть к этому месту. Все так странно. Я не могу зафиксировать одну картину перед собой, все меняется очень быстро и от этого у меня кружится голова.

– У тебя все получится, поверь, – ответил Адам и положил руку поверх руки Софии.

Дрожь побежала по ее телу и волной донесся к Адаму. Он почувствовал волнения Софии и нежно улыбнулся ей.

– Добрый вечер, – прозвучал громкий голос, – как вы помните вчера, Жак рассказал нам свою историю и мы все поняли, почему он в коме. Но мы еще не знаем, как помочь ему проснуться.

Для этого если у нас нет новичков, то Жак опять расскажет свою историю.

– Леонардо мы можем начать, сегодня новичков нет, – сказал Адам.

– Хорошо, – вздохнул Леонардо, – в таком случае Жак прощу, начинай.

Жак поднялся с места. Он был еще более грустным, чем вчера. Он еле стоял на ногах. Было видно, что он слабеет день за днем и может, долго не выдержит. Жак начал рассказывать свою историю. В его голосе слышалось тревога, страх, рассеянность, он боялся, что и сегодня ему не помогут.

В тот момент все вокруг стало трясти. София еще не привыкла к этому и взяла Адама за руку.

– Не бойся Софи, – сказал Адам, и улыбнулся.

София успокоилась, перевела дыхание и приготовилась помочь Жаку.

– Софи! Софи!

София открыла глаза, она стояла на манеже цирка, а рядом с ней стоял Адам.

– Не удивляйся, кажется, мы попали в голову Жака вместе, – сказал Адам.

– Что будем делать? – спросила София.

– То же, что всегда. Будем наблюдать за ним.

– Может в этом и вся беда.

– О чем ты?

– Я думаю что нужно следить не только за ним.

– Но наша цель это он.

В тот момент прозвучало имя Жака, и он вышел на манеж. Он начал играть свою грустную мелодию. Вокруг него бегали клоуны и дурачились. От этого Жаку становилось еще грустнее. Не для того он научился играть на скрипке, не для того он так далеко уехал из дома. Его тонкие и длинные пальцы нежно касались струн скрипки, и от этих прикосновений скрипка издавала нежные и душераздирающие звуки.

Он словно касался своей любимой девушки бережно и любя. За вес номер Жак ни разу не открывал глаза, он не хотел увидеть разочарованные взгляды людей. Он не был счастлив, потому что стоило открыть глаза, и он понял бы, что находится не там, где должен был, на него смотрела не та публика, которую он хотел бы увидеть.

– Софи, посмотри на его лицо.

– Да я все вижу Адам. Разочарование и стыд в виде этого клоунского макияжа покрыло его лицо.