Нежданная гостья

Контрабанда всегда, во все времена, преследовалась законом, даже если сами законодатели снаряжали вооружённые тяжёлыми мортирами или лёгкими кулевринами корабли для этих целей, – чья «крыша» сидит в министерских или судейских креслах, – и имели достаточно весомые барыши от каждого удачного нападения на корабли ли торговые или прибрежные города на далеких островах где-либо в Атлантике или Индийском океане, в которых всегда можно было поживиться золотом, серебром также в свое время награбленное колониальным правительством, если уж совсем повезёт, то и живым товаром, как в обиходе называли негров- рабов, как и белых каторжников, сосланных за разные провинности.

Правда, надо отметить, белые рабы сильно уступали в цене африканцам. Они не долго выдерживали тропический климат, с его нещадно палящим солнцем и долгими дождями, что шли иногда по два месяца непрерывно. И сей факт значительно снижал им цены, как бы они не выглядели внушительно на первый взгляд.

Рулевой за штурвалом, не обращая внимания на изменения в окружающем пространстве, возможно же это только казалось стороннему наблюдателю, оставался невозмутимо спокойным, лишь руки крепче сжали дерево рулевого колеса и будь при свете дня, можно было рассмотреть, как побелели от напряжения фаланги, огрубевших от морской воды и соленого ветра, пальцев.

На баке вперёдсмотрящий наблюдал за горизонтом в подзорную трубу, в сумраке надвигающейся ночной непроглядной темноты.

Со всех сторон корабль обступала чёрная вода. Но даже сейчас они не спешили зажигать фонари, продвигаясь по памяти, дабы понапрасну не оказаться обнаруженными, лишь через оконце двери в квартердеке проступал едва различимый неясный свет от лампы.

Экипаж, со сноровкой обезьян, резвящихся в джунглях на лианах, сновал на реях, вантах, марсах, готовясь встретить шторм во всеоружии. И именно по этой же причине они и покинули бухту, где корабль мог быть раздавлен об скалы.

Усилившийся ветер обдувал лица пиратов солёным морским воздухом. Но какой ветер может остановить пиратов, кроме ветра смерти?

И только один человек оставался в стороне от разгуливающейся стихии, словно породнившийся с ней. Глядя на него, будь сейчас дневное время, трудно было определить, что он испытывает в эту минуту. Задумался ли он сейчас или занят созерцанием, ни одним мускулом лица не выдавал он своего состояния.