Чумные Псы: Оскал Страха

Хенна задумчиво хмурится, потом ослепительно улыбается и что-то тихо шепчет, и девчонки, окончательно потерявшие точку опоры, немедленно падают.

– Ой! – вскрикивает принцесса, пока ее подопечные кое-как садятся.

– Ну и что это было? – бормочет Птица, чувствуя почему-то довольно сильную обиду.

А вот Ксенька уже все поняла и тычет пальцем в «отросшие» на подошвах их обуви лезвия коньков.

– Спасибо! – восхищенно пищит рыжик и медленно поднимается на ноги. На коньках она держится очень уверенно, что и доказывает, сделав пару пируэтов.

Птица тоже поднимается, но хвастаться не спешит: просто проверяет, не разъезжаются ли ноги, потому что коленки неслабо дрожат. Но нет, все в порядке вроде. Только все тело болит, но этим можно и пренебречь.

Вместо громкой благодарности она просто кивает Хенне, выдавливает из себя подобие улыбки – девушки синхронно отводят глаза от ее лица, и Птица понимает, что лучше ей вообще не пытаться использовать пока что мимику. Так-то она выглядит как человек, которому на все плевать, вот пусть так и будет дальше.

– Мне вас расселить надо, – Хенна видит, что ее сестры новоявленные спокойно держатся на льду и тут же берет быка за рога. – Так что пошли.

– Поехали, – соглашается Птица и снова снимает свою «пуговицу». И когда Хенна начинает двигаться, стартует даже слишком резко. Холод и ветер – вот что ей сейчас надо, так что приходится ездить вокруг Хенны кругами, потому что та идет с довольно средней скоростью. И правильно, конечно.

Зато Ксенька рыжей молнией снует туда-сюда: ей, с одной стороны, не хочется потеряться в незнакомом месте, с другой же стороны, тянет рассмотреть все и вся.

Птица в прострации, но Рыжая надеется, что она отойдет, а пока… вокруг – новый, неизведанный еще мир! Да, холодный и ледяной – но Ксенька запрещает себе думать о грустном. Она выбирает радость – а уж повод она найдет. Вот, первый уже есть – Хенна вовсе не сноб, и принимает их тепло. И, кажется, вовсе не парится, что появились новые претенденты на трон. Кстати, надо спросить, почему, но потом – а пока:

– Уиии! – девушка отталкивается, и кружится, как когда-то давно в детстве. Тогда, когда приют не был еще таким унылым, обшарпанным и разваливающимся, когда директриса не визжала на всех и вся, находясь в перманентном нервном срыве, а воспитатели умели улыбаться. Тогда их зимой водили на каток, и там суровая тренерша учила девчонок стоять на коньках и даже немного – художественным элементам.