Богиня из сна

А когда это случилось, то она, с трудом разродившись, поплатилась за это своей жизнью.

Чтобы как-то утешить отца, Селеста как можно бодрее произнесла:

– Папа, надеюсь, вам не придётся об этом сожалеть. Я твёрдо намерена «заплатить» долг молодому графу.

– В самом деле? – Глаза старого вельможи радостно блеснули. – Селеста, ты снимаешь камень с моей души.

В нескольких словах он рассказал ей о том, что произошло тридцать лет назад в Версале в один из летних вечеров. Когда же Анри де Моне замолчал, Селеста не проронила ни слова.

– Скажите, папа, почему вы соперничали с покойным графом?

– Ах, Селеста, – невесело улыбнулся маркиз, – я и сам часто задаю себе этот вопрос, но до сих пор не знаю на него ответа. Сдаётся мне, в графе просто господствовал дух противоречия.

С минуту Селеста обмозговывала его слова. Потом снова спросила:

– Тогда отчего покойный граф при своей жизни ни разу не напомнил вам о карточном долге? Это вызывает у меня удивление.

Маркиз устало взглянул на свою дочь.

– Селеста, ты глубоко заблуждаешься, считая, что он забыл об этом. Три года назад я получил от него письмо, в котором граф Леон де Фэрмонт требовал вернуть карточный долг. Очевидно, оно было написано перед его смертью. Об этом я узнал от своего адвоката, по моей просьбе занимавшегося этим делом.

– Что же вы ответили ему?

– Я просил его подождать три года, так как мой первенец ещё слишком мал для дальних путешествий, – пояснил он.

– Понятно, – буркнула Селеста, припоминая, что ей тогда было всего тринадцать лет и она только что поступила в монастырь. Но взглянув на пергамент, лежавший перед ней на столе, живо констатировала: – Выходит, это уже второе письмо молодого графа. Когда же вы получили от него первое письмо?

– Год назад… – донеслось в ответ.

– Почему вы не сказали мне об этом?

Анри де Моне шумно вздохнул.

– Я не хотел прерывать твоё обучение в монастыре.

– Почему же вы это сделали сейчас? – Она не отрывала от отца взгляда.

– Потому что время пришло, Селеста, граф де Фэрмонт уже теряет терпение. Ты же читала его письмо. К тому же две недели большой роли не играют. В конце марта ты бы и так вернулась домой.

«Действительно, – подумала Селеста, – две недели ничего не изменят». Кроме того, она всему обучилась в стенах монастыря. Теперь её долг – выручить отца. Бросив беглый взгляд на письмо, где стоял постскриптум, она глубоко вздохнула.