Добропорядочная ведьма

Родители Эрика хотели было начать возмущаться, но ведьма, опередив их, отрезала:

– Теперь попрошу меня простить, я ещё не произнесла торжественную речь и не объявила о начале ежегодной ярмарки!

Последнее было сказано с особым энтузиазмом и блеском в глазах. Ведьма поспешно ушла, и родителям ничего не осталось, как увести детей. Эли видела, как плакала Клопа, разговаривая с мамой.

Шарлотта поблагодарила Брунгильду, которая заботливо придерживала Эли всё это время, и, дав племяннице опереться на плечо, повела домой.

Пока они шли по тесным улочкам, до них доносились слова Леты, объявлявшей о начале ярмарки. На полпути к дому начался моросящий дождик.

«Всё-таки я неудачница и растяпа, а не ведьма! Как Вильям и говорил», – подумала с горькой обидой Эли.

Она настолько устала, что сил хватило только подняться к себе в комнату на чердак и сразу же лечь спать, даже не сняв с себя промокшую и грязную одежду.

* * *

Проснулась Эли уже в своей ночной пижаме, укутанная теплым пледом.

Через окно пробивался тусклый свет. Время близится к полудню, поняла Эли. И вовсю отмечается Самхейн. Время, когда детвора со всех окрестностей болтается на площади или в торговых лавках, радостная и довольная, скупая леденцы и хлопушки, а родители учеников выбирают принадлежности для школы.

Эли взгрустнула. А она никуда в этом году не поступит! Но обиднее всего было разочаровать маму. Она не представляла, как начать письмо и поведать ей о случившемся на поляне.

Эли собиралась незаметно сбежать в лес, чтобы не быть высмеянной Вильямом, но на чердак поднялась Шарлотта.

– Встала? Наконец-то! Пойдём скорее завтракать, сегодня много дел. А то всё пропустим.

– У меня нет настроения. – Эли надулась, вытянув нижнюю губу, недоумевая, как тётя не понимает её расстроенных чувств.

– Не говори ерунды, мы только тебя и ждём! Эли, а ну, вставай с постели немедля!

– Но тётушка!

– Э-э-э-ли! Пойдём к столу! И расскажешь, что вчера случилось. Живо! У нас впереди важные дела!

– Какие теперь у меня могут быть дела, – пробубнила она тихо, чтоб её не было слышно. Несмотря на угрюмое настроение, Эли ощущала благодарность за то, что тётя не охает, не причитает, не жалеет её, а делает вид, что всё нормально.