Ангел Мщения

Дарио Августо, невероятный любитель забав, решил подшутить над парой голубков, уже прощавшихся в беседке. Весь в черном, он неожиданно вырос в проеме двери и, ни слова не говоря, уставился на молодую пару, желая ее смутить.

Однако граф сам был немало обескуражен, когда его смеющиеся глаза узнали в миниатюрной фигурке Ренату, уединившуюся в беседке с этим неудачником Артуро де Фуэнтесом. От неожиданности у него до того округлились глаза, что грозили выскочить из орбит, потому что он никак не мог представить его в роли возлюбленного.

– Ах, это вы, граф?! – вскричала девушка, устремив на Дарио Августо горящие кошачьи глаза. – Вы прямо-таки, как неумолимый мрачный Аид, выросли из-под земли. Интересно, что вас сюда привело?

– Естественно, желание похитить свою Персефону, – вмиг нашелся он.

– В самом деле? – рассмеялся Артуро де Фуэнтес. – Тогда кто же я? Неужели только Гермес?

– Нет, – усмехнулся Дарио Августо. – Вы, скорее всего, лишь смертный Адонис.

– Весьма польщен, – произнес молодой плантатор.

– Ваше счастье, что я не кабан, – мрачно отпарировал граф и, глядя на «свою Персефону», холодно добавил: – Рената, я жду вас через десять минут у себя в кабинете. – Затем он надменно вскинул голову и пошел прочь, оставив парочку с удивлением взирать ему вслед.

Как только шаги графа стихли на гравийной дорожке, Рената повернулась к Артуро де Фуэнтесу и задумчиво проронила:

– Его светлость явно недолюбливает вас, сеньор Артуро.

– По-моему, пока еще нет, сеньорита Рената, – улыбнулся плантатор. – Но кажется мне, что это и на самом деле скоро произойдет. Кстати, ветер усиливается. Мне уже пора в путь.

– Ах, конечно, сеньор Артуро! – спохватилась девушка. – Я совершенно не заметила, как наступила ночь. Обещаю вспомнить все, что касается сахарной дробилки моего отца, к вашему следующему приезду.

В то время как Рената давала обещание плантатору, Дарио Августо, сбросив плащ и камзол, отшвырнул бархатный жилет и, оставшись в одной рубашке и штанах, принялся яростно мерить шагами свои апартаменты, где ярко горел огонь в камине. Хоть он и был доволен, что Ниро не забыл его затопить в такой ненастный день, по его лицу не было видно, что хозяин оценил услуги своего камердинера.