Ангел Мщения

Донна Тереза тут же постаралась втянуть в беседу дуэнью, чтобы отвлечь ее внимание, ибо та навострилась было не спускать с них глаз.

Когда глаза Ренаты встретились с глазами графа, она с ужасом узнала в нем того пастыря, что спас ее от зубов овчарки. Правда, сейчас перед ней стоял не полунагой дикарь, а расфранченный кабальеро, не сводивший с нее сапфировых глаз, остававшихся донельзя холодными.

Было очевидно, что эти глаза до мелочи изучали ее. Выдерживая взгляд блестящих колючих глаз, девушка с яростью осознала, какую глупость она сотворила, когда выложила ему в некоторой степени свои намерения.

– Итак, вы узнали меня, солнце мое, – прошептал владелец гасиенды. – Хотя вас-то нетрудно признать, несмотря на ваш павлиний наряд. Интересно, где вы его приобрели?

– Вам лучше этого не знать, ваша светлость, – ослепительно улыбнулась Рената.

Дарио Августо не придал никакого значения ее последним словам. Он был полностью поглощен созерцанием восхитительной лебединой шеи, приковывавшей к себе взор. Ее атласная кожа сияла на фоне изумрудно-золотого блеска туалета девушки.

– Надеюсь, вы выкинули из головы свою мысль, – небрежно проронил он, пожирая взглядом прелестную грудь, явственно виднеющуюся из низкого декольте.

– Какую мысль? – немного схитрила Рената.

– Стать моей женой, естественно, – с иронической улыбкой напомнил граф де Монтес.

– Ваша светлость, то было просто утренней шуткой с пастырем, только и всего!

– В самом деле? – Бархатистый голос графа прозвучал довольно ехидно.

– Именно, сеньор, и больше ничего! – Глаза девушки озорно сверкнули.

– Очень хорошо, – процедил Дарио Августо. – Значит, мне ничего не угрожает с вашей стороны.

– Разумеется, господин граф. – Рената по-ангельски смотрела на него.

– Тем лучше, – весьма довольный, он улыбнулся. – Но хочу заметить, что вам и не удалось бы одержать победу в этой атаке.

– Что вы имеете в виду? – Глаза девушки, неповторимые своей красотой, широко распахнулись.

– Разве я неясно выразился, солнце мое? – усмехнулся граф, лаская гостью взглядом, отчего ее щеки, и без того горевшие легким румянцем, еще больше покраснели.