Чумные псы. Оттепель

Принцесса идет по коридорам, просто не зная, что говорить и как извиняться перед Ксень. Она её подставила и опозорила. Только что.

По щекам текут пока что незамеченные злые слезы. В голове как-то горько молчит Ян. Так, словно понимает Птицу прекрасно, словно сам был на её месте, а теперь наблюдает за действиями подопечной и не может найти слов, которые помогут. Девушка молча просит его не исчезать сейчас. Остаться, не обрывать связь.

– Ксень… – наконец начинает она и осекается.

Сказать нечего.

– Чего? – Рыжая прикладывает к щеке мокрый платок.

 – Ты чего такая горькая, как будто сейчас помрешь? Ничего плохого не случилось же… Да и вообще, – тон девушки становится заговорщицким. – Я даже благодарна, что ты меня уронила, и этот театр кошек имени Куклачева отвалил от нас!

– Ксю… – Птица жмурится, выдыхает, прижимает сестру к себе. – Прости. Прости, мне, возможно, придётся это повторить. Прости. Рей-Юна нужно убирать отсюда, и как можно скорее, или нам обеим не жить. Я тоже не железная, я не выдержу тебя позорить все время.

Она заходит в комнату, втаскивает рыжую следом и обнаруживает там Яна.

– Неплохо, – роняет он, глядя на девушек абсолютно нечитаемо. – Очень неплохо сработали. Хорошая команда.

Птица щурится непонимающе: ей слышится в голосе демона… зависть?

Она вдруг вспоминает, как к Яну относится Драссир, понимает, что скорее всего и прочие Лорды думают о нем также, и выдыхает судорожно. Вот оно, значит, как.

– Спасибо, – выдает Ксень, глядя на демона. Глаза у него цепкие, злые, полыхают, как горячие угли.

Боли в них столько, что, кажется, она обжигает. Ксень понимает, что он пришел к Птице, потому что… потому что?

– Я пошла переодеваться, – говорит она, понимая, что тут совершенно лишняя. – помни, нам еще к Кайо. Будешь готова – я в комнате.

– Помню, помню, – вздыхает Птица, подходит к демону, тычется лбом ему в грудь. – Спасибо, что пришёл, Ян. И спасибо, что…

– Что? – усмехается Лорд, позволив несносной девчонке себя обнимать.

– Просто. Не знаю.

Что существуешь. Это здорово, что ты есть.

– И в этом нет моей заслуги, – фыркает Ян. – Приведи себя в порядок. И помни, что у тебя нет времени на слабость.

Слегка коснувшись кончиками пальцев её волос, он исчезает, оставляя после себя лютую, страшную тоску. Птица обхватывает себя руками, всхлипывает неслышно. Насколько же он одинок, этот древний демон? И кого он прикрывал такими жестокими методами? Птице почему-то кажется, что он не просто кого-то опозорил.