Чумные псы. Оттепель

Драссир вскидывает бровь, вглядываясь, а потом вдруг смеётся – весело и искренне.

– Что ж, два сапога пара, – он качает головой, и словно бы расслабляется, закидывает ногу на ногу, садится немного иначе, не так, словно кол проглотил. – Что ты, ребёнок, я и даю вам дорогу. Не верю, что вы справитесь, но дорогу даю. Боюсь, в вашем мире будущего мне места не найдётся. Но мой тебе совет: не пытайся додумать то, что тебе сказали. Меня полностью устраивает твоё существование, будь иначе – ты была бы мертва. Но «таращиться» я на тебя буду, коли ты ничего для себя не просишь.

Вот тебе ещё небольшая подсказка – ты пытаешься возраст и разум объединить. Зря. Годы это синоним силы и одиночества, но не ума.

– Это ты так завуалированно назвал себя идиотом, или это был укол в сторону Яна? – интересуется Птица, и лорд смеется снова.

– Можешь мне объяснить, раз уж мы задаём вопросы, что это за пассаж был про мою идеальность? Где ты её увидела, хочу я знать.

– Легко, – Ксень выдыхает: ее саму внезапный выброс эмоций скорее напугал, а вот темному, кажется, понравилось? – Меня пугает, когда кто-то обладает безупречной внешностью и ведет себя так, словно не является живым существом.

У которых все чисто, правильно, все получается. Мне тогда кажется, что или я слишком дефектная для этого мира, или эти идеалы – какие-то миражи, непонятно откуда взявшиеся.

А сама берет на заметку кое-что из сказанного Драссиром. Кое-что важное, что потом обдумает, и, если успеет, занесет в дневник. Ощущает вдруг зверский просто голод и начинает жрать пиццу со страшной силой, только ананасы за ушами трещат.

– И предполагается, что я – этот самый неживой идеал? – искренне удивляется Драссир. – Интересно, что ты сказала бы про Сайле…

Он резко обрывает себя, вздрагивает, сжимает руки в кулаки. Птица вскидывается, обнимает его, и демон с судорожным вздохом прижимает её к себе.

– О ком ты говорил? – тихо спрашивает девушка.

– Об одной из тысяч прочих потерь, – отвечает демон, горько усмехается.

 – Долгая жизнь – долгая память. Он был мне братом.

Птица осторожно запускает пальцы ему в волосы, почесывает голову, просто не зная, как она может его утешить. Лорд расслабился, забылся на миг – и вот его нагнало что-то, что он прятал внутри своей души от себя же. Девушка чувствует вину за то, что так произошло. Но руки тёмного прижимают её к себе с бережностью, и наверное это лучше, чем концентрированное одиночество, которое окружало его раньше.