Избранница снежного альфы

Последнее сказал, явно припомнив ходящие о нём слухи.

– Не переживайте, если что, я могу написать записку, мол если до дома не дойду, то это точно не вы виноваты, – усмехнулась, направившись на выход из класса. – Повешу её на школьную доску.

– А если записка потеряется? Да и может ты её писала под принуждением?

– Об этом не подумала, – сказала, как есть, прежде чем выйти в коридор.

– Вот и отлично, – завершил мужчина по-своему наш спор.

Судя по решимости в голосе, продлять полемику он не собирался.

Ну, и я не стала. Забрала одиноко висящую куртку из раздевалки, сменила туфли на сапожки, после чего в его компании вышла из здания.

Вокруг нас, ведомый ветром, тут же закружился снег, скрывая от любопытных глаз. Впрочем, с тем же неплохо справлялся росший вокруг лес. Школа находилась на своеобразном отшибе, на границе двух кланов. И хоть деревья были голыми, но высокие сугробы их с лёгкостью заменяли. Как и отсутствующие на пути от школы до посёлка фонари. Да и зачем они прекрасно видящим в темноте оборотням? Лишняя трата денег.

Сам господин Снежный, в отличие от меня, никакими переодеваниями себя не утрудил. В чём был, в том и вышел на улицу. В одной тоненькой белой рубашке и того же цвета брюках. Впрочем, альфа – на то и альфа, что всегда горяч, могуч и всё такое, так что не стала спрашивать, насколько ему холодно, и холодно ли вообще. Но не удержалась от другого вопроса:

– Как ваше запястье? Зажило?

С учётом свойственной оборотням регенерации, ожог давно должен был исчезнуть.

Но не исчез. Видимо, был куда глубже, нежели с виду.

– Ерунда, – пожал волк плечами. – Я уже привык.

– То есть, такое часто бывает? – развернулась к нему лицом.

– Нет. Только в последнее время. С чего вдруг столько интереса к моей нелюбимой вами персоне, Романовская?

Смутилась. Быстренько отвернувшись, заставила себя сосредоточиться на кружащих вокруг снежинках. Упорно разглядывала их вплоть до самого дома. Он находился, правда, не так уж и далеко от школы, на краю поселения серых волков.

А вот у расчищенной от снега садовой дорожки, ведущей к главному входу в коттедж, где мы с мамой жили, я остановилась, пытаясь подобрать хоть какие-то слова. Не вежливо уходить, не попрощавшись.

– Доброй ночи, Романовская, – помог мне с этим Снежный. – Не забудьте про завтрашнюю отработку.

Оборотень отвернулся, намереваясь уйти.

А я…

Сама не знаю, зачем я это сделала!

За руку его поймала.