Тот самый парень из порно – 2

Но стоило вернуться со знаменитым, дождавшимся нас пирогом, хотя мама утверждала, что это требовало максимального напряжения силы воли, так он был вкусен, как меня снова атаковали вопросами.

Точнее – Дэрила. Мой грядущий отъезд неизвестно насколько волновал родную мать гораздо меньше американского быта. Ну да, чего уж там. Я ей за сорок с лишним лет, поди, надоела уже, а тут свеженькое!

– Так ты в настоящем кино снимаешься? – спросила мама, едва дождавшись, пока я прожую. Спасибо ей за это, могла бы поперхнуться.

Дэрил кивнул, глядя честными-честными голубыми глазами. И на всякий случай ослепительно улыбнулся. Ну да, дескать, где ж мне еще сниматься, только в самом что ни на есть НАСТОЯЩЕМ кино!

– В голливудском?! – подпрыгнула мама на стуле.

– Ну, не совсем. Саму кинопроизводственную индустрию за пределами Калифорнии принято называть Голливудом, но на самом деле это не единый какой-то холдинг или фирма, это просто место, где находятся самые крупные студии. И не только крупные, тут базируются и более мелкие, которые продают потом свои фильмы крупным, чтобы те выпустили их в мировой… – Дэрил осекся, увидев мое лицо, на котором я изо всех сил изображала крайнюю заинтересованность.

– Но в Россию его фильмы не привозят, – улыбаясь, добавила я от себя. – Потому что они пока не хиты и не блокбастеры.

– Ничего, – утешающе заворковала мама. – Какие твои годы! Еще прославишься. Как этот… как его? Который после сорока начал все премии отхватывать? Лиль, напомни!

– Понятия не имею, о чем ты, мам, – хихикнула я, косясь на Дэрила, который как раз после сорока и стал «отхватывать».

– Ну, неважно! – махнула она рукой. – Пирог ешь… хотя нет, не ешь! Растолстеешь! Вон какой красавец, таким и оставайся, тогда все роли твои! Давай я буженинки лучше отрежу!

На прощание Дэрилу подарили банку шелковичного варенья под лозунгом: «У вас такого и нет, небось!» – и очень теплый пушистый шарф, который ему точно пригодится в солнечной Калифорнии.

Меня мама подержала в объятиях лишь на пару секунд дольше обычного и поцеловала в обе щеки на прощание, заверив, что всегда знала, что я не пропаду.

Кажется, этот мужчина заменил меня в мамином сердце!

Квартиру договорилась пока оставить, как есть. Если не приживусь, то вернусь. Не вернусь через год – можно сдавать. Поэтому я безжалостно выкинула половину одежды: старой, чиненой, той, под которую я еще похудею, и той, под которую не похудею уже никогда.