Темная половина

– Ты вообще дура необучаемая или тебя просто пиздить хорошо надо? – Люций сложил руки на груди. – Ты только намекни, чтобы я зря время не тратил.

– Мне, может, интересен ответ на вопрос.

– Какой?

– Ну тот – «а то что?» Ты меня тогда только укусил и поцеловал и в целом мне понравилось. Это было оно?

– Охуеть. – Люций почти растерялся. – Вот ты наглая. Освоилась уже? Решила, что плохого ничего не будет?

Я неопределенно пожала плечами. Самой интересно, в кого я такая смелая. Возможно, просто передозировка впечатлений.

– В принципе, это все упрощает. Ты теперь моя собственность и подвал открыт для нас официально.

Люций тряхнул головой и посмотрел мне в глаза. Зрачки были неотличимы от радужки – и то, и другое как тоннель во тьму. Мне показалось, что он даже доволен моим поведением. Или слишком зол и оттого почти ласков.

– Метка твоя неглубока. Ты можешь говорить с кем хочешь и делать, что хочешь. И тебе это не понравится. Идем!

Снова путешествие в темноте. Мимо нас проскальзывали тени и шорохи – никому из вампиров не требовался свет.

Никогда не думала, что попаду в такую историю. В бетонный подвал. У стены которого стоит настоящая большая клетка. С цепями. С наручниками. Длинными цепями – я смогу передвигаться по клетке. И все. И эти наручники наденут на меня. И запрут клетку. И оставят вот так – на голом полу, без еды, воды, туалета и даже подстилки. И потом еще выключат свет.

Ну что, кто тут хотел получить возможность все обдумать?

07. Одно из занятий, оказавшихся неинтересными

Первые пять минут я почему-то надеялась, что меня просто пугают. Что это все ненадолго и Люций вернется, обматерит меня и расскажет, что это и было наказание. Честно говоря, на фоне остальных он стал пугать меня намного меньше. Они были какие-то совсем не похожие на людей. Может быть, дело в возрасте? Люцию, например, лет сто, а Мари тысяча, вот она и ведет себя спокойнее.

Или Эшер – он пугал меня сильнее всего, хотя не сделал ничего плохого. Даже наоборот – похоже, только он и держал Люция в рамках приличий. Но в Эшере была абсолютная чуждость. Он защищал меня, как я защищала бы хомячка от претензий наглых, но любимых кошек. В принципе на хомячка всем плевать, но какой-то гуманизм требует оставлять его в живых до естественной кончины. Гуманизм… От humanitas – человечность.