Слишком хорошая няня

Жертвы, что ли, тут матушка Дины на нем приносила древним богам?

– Александр Владимирович распорядился, – поясняет Карим. – Книги по воспитанию детей для вас. Все полезное.

Александр Владимирович, смотрю, человек широкой души и не мелочится. Если зарплата – то такая, что дыхание перехватывает, если книги по педагогике, то весь отдел в книжном надо скупить. Постараюсь запомнить на будущее, чтобы не вопить «горшочек, не вари».

Некоторые книги мне знакомы – тут и доктор Спок, и Комаровский, и «Не рычите на собаку», и Гиппенрейтер.

Как-то внезапно это все.

У беременных есть девять месяцев на подготовку, у будущих учителей – года три в колледже, а я должна, как ленивый студент, за ночь накануне зачета выучить китайский.

– Скажите, Карим… – задумчиво говорю я. – Вы ведь давно работаете в этой семье?

– Извините, я не буду с вами обсуждать Александра Владимировича и его близких, – склоняет голову водитель.

На вид ему ближе к шестидесяти, но седины не видно даже на висках. Еще крепкий южный мужчина с резкими чертами лица. Чем-то похож на своего работодателя.

– Нет, нет, – возражаю я поспешно. – Я не просила сплетничать или рассказывать его секреты. Мне просто хотелось бы знать, какой Дина была раньше, до всего… этого.

Он останавливается на пороге у открытой двери и некоторое время размышляет, уперевшись взглядом в пол.

Потом негромко говорит:

– Я ее недолго знал, ей еще и двух не было, когда мы с Александром Владимировичем в Москву уехали.

– Понятно… – говорю я, задумчиво глядя на Дину, которая уговаривает зайца Ой съесть невкусную кашу, тыкая ложкой ему в морду и мотая его головой вместо него.

– Но вы же понимаете, характер детей с возрастом меняется, – пытается то ли утешить, то ли поучить меня жизни Карим.

– В половину двенадцатого нам быть готовыми? – перевожу я тему.

– Да, – понимающе кивает он и делает шаг за порог. – Буду вас ждать внизу.

Возвращаюсь к столу, где Дина смотрит на меня с ожиданием, а заяц Ой – с отвращением на испачканной кашей морде – и меня озаряет.

– По утрам я очень туго соображаю, – сообщаю я Дине, щедро посыпая свою пародию на ризотто тертым сыром.