Слишком хорошая няня

Старался каждую неделю, но не всегда получалось…

– А потом все реже и реже? – понимающе спрашиваю я.

– Да, – он отводит глаза.

– А что стало с ребенком?

– Не знаю. Она его потеряла или сама избавилась. Я не интересовался. Он не родился – вот и все.

Александр наконец откладывает вилку в сторону, а я отодвигаю тарелку. Аппетита больше нет.

История, конечно, банальная. Таких миллион на женских форумах и, я уверена, на мужских тоже. Но когда сталкивается с подобным в жизни – почему-то банальность и то, что до тебя это переживали тысячи других людей, как-то не утешает.

– Когда она начала пить? – тихо спрашиваю я.

– Не знаю, – качает он головой. – Не знаю. Я ничего не замечал, когда приезжал, но я старался с ней поменьше общаться. В клинике сказали, что у нее уже начало третьей стадии. Быстро она не развивается. Значит, пьет годами.

– И пока не позвонили из полиции…

– Я не догадывался, что все так плохо! Примчался на ближайшем «Сапсане», забрал Дину, приезжаем сюда – а тут все еще вечеринка! Светка пьяная в хлам! Она даже не заметила, что Дины нет! Спрашиваю, где дочь – спит! Где спит? Ну, где-то спит.

Он смотрит на дочь, а она отодвигает тарелку, подходит к нему, вскарабкивается на колени и обнимает за шею. Утыкается лицом в рубашку, на ходящей ходуном широкой груди. Александр тяжело дышит, сжимает и разжимает кулак, лежащий на столе.

Встаю и начинаю собирать тарелки. Выбрасываю пустые контейнеры и упаковку, ставлю тарелки в посудомойку, убираю свою недоеденную лазанью в холодильник. Там пусто – только россыпью фруктовые пюре, которыми, видимо, и кормили Дину.

– И… где она сейчас? – спрашиваю я у его спины, стоя позади Александра у холодильника.

Широкие плечи напрягаются.

Он глухо отвечает:

– В хорошей клинике.

Фантастическая зарплата в три раза больше моей и без того немаленькой начинает казаться мне недостаточной. Пожалуй, я готова даже заплатить столько же, чтобы это все было не моей проблемой.

– Лара… – говорит Александр. – Я знаю, о чем вы думаете.

– Мммм?

Холодильник начинает пищать, требуя закрыть дверцу, но я почему-то никак не могу ее отпустить, словно захлопнуть ее будет означать окончательное решение.