Принеси мне, Санта, антидепрессанты

Не хотелось бы, чтобы такая красивая и молодая девушка пропускала всю радость жизни, – сказал он, понизив голос. Так интимно и доверительно, что я сглотнула, почувствовав, как по коже разбежались мурашки.

– Сегодня уже не успею… – прошептала я в ответ.

– Ну, как только откроются аптеки. Не затягивайте.

И он вернулся за стол. Я – честное слово, не удержалась! – бросила взгляд на его задницу. Она должна была быть великолепна при таком шикарном экстерьере. Но – увы, была прикрыта халатом. Вот облом-то! Девушка в кои-то веки возбудилась, а тут…

В общем, из кабинета я вывалилась вся красная как рак и тут же заскочила в туалет, чтобы плеснуть холодной водой в лицо.

Синий шарик и последняя коробочка с оливье

Психоневрологический диспансер в новогодние праздники – место невыносимо унылое.

Здоровые люди, которым только справку получить – на работу, для вождения, на оружие, – тридцать первого декабря в шесть вечера сюда не заглядывают. У них есть дела поинтереснее.

Зато те, кому надо обновить рецепты перед долгими каникулами, покорно сидят в очереди. Лица у них мрачные, одежда серая, а в глазах – печаль. Кто-то навсегда привязан к этому мрачному месту: у них серьезные проблемы, и таблетки надо пить пожизненно. Кто-то еще надеется избавиться от временных напастей – депрессий, тревожных расстройств и прочих не самых тяжелых по сравнению с теми, что у первых, неприятностей. Но и они не слишком радуются: если организм решил, что больше ты серотонина, дофамина и остальных гормонов, отвечающих за счастье и радость жизни, не заслуживаешь, то как бы ни хотелось, новогоднего настроения у тебя не случится.

И даже елочка в холле, наряженная сотрудниками – облезлая, пластиковая, украшенная старыми, еще советскими игрушками, – не развлекает. Хотя и напоминает о детстве. У моих бабушки с дедушкой такая же была. Даже царица полей кукуруза на прищепке – точь в точь как та, что спрятана у меня на антресолях в старой коробке, набитой ватой.

Там же лежит Дед Мороз из папье-маше.

У меня тоже недостаток радости в организме. А самое печальное – что нет никакого желания эту радость добывать.

На улице заметало. Мелкий колкий снег летел в лицо острыми стрелами, царапая кожу. Я укуталась в шарф по самые глаза, но это мало помогало.

На остановке автобуса было пусто. Наверное, недавно ушел. Теперь полчаса ждать: больше отсюда ничего не ходит.