Неверный муж моей подруги

У нее не было платья, расшитого стразами Сваровски, заказанного за три года на церемонии – только узкое шелковое, цвета топленого молока.

Не было лучшего стилиста Москвы – но светлые волосы, уложенные в стиле «ревущих двадцатых» выглядели так, что породили новую моду в определенных кругах.

Не было золоченой кареты и белых лошадей – зато старинный лимузин заменил их с лихвой.

Не было ни острова, ни замка, ни лайнера – только Грибоедовский загс и банкетный зал, украшенный белыми и темно-красными орхидеями.

И жених – в костюме того же цвета топленого молока, высокий темноглазый брюнет, элегантный до искр из глаз. Хотелось прикрыть глаза рукой – так они оба сияли, танцуя вальс на сверкающем старинном паркете и глядя только друг на друга.

В этот момент я единственный раз за весь день присела и сразу скинула узкие туфли. На правах свидетельницы я носилась с раннего утра, контролируя, чтобы успели парикмахер и визажист, вовремя привезли цветы, правильно расставили таблички на столах, играли ту самую музыку в нужные моменты, никто из водителей-официантов-музыкантов-фотографов не ушел в запой, не сбился, не запутался, чтобы гости не потерялись, шампанское не нагрелось, мороженое не растаяло, а жюльен не остыл.

И вот в тот момент, когда зазвучал вальс, я сочла свою миссию идеальной свидетельницы и хорошей подруги выполненной, от души плеснула себе мартини, уронила в него лимонную стружку и любовалась танцем Полины и Германа.

Их любовь чувствовалась в каждом сдержанном жесте, в каждом взгляде из-под ресниц.

Тогда я, в свои двадцать четыре, в первый раз подумала, что тоже хочу белое платье, колечко на палец и вальс. Ну и, разумеется, такую любовь.

До конца вечера, когда коллеги Германа в дорогих костюмах и подруги Полины с ярко-накрашенными губами хорошенько разогрелись от алкоголя и плывущей между пирамидами из бокалов любовной дымки – и наконец перемешались, я оставаться не стала.

Подошла к Полине попрощаться, когда Герман отвлекся на поздравления пожилых родственников.

За весь день мы с ним перемолвились едва ли десятком фраз. Он по-прежнему казался мне чужим человеком, в чьем присутствии я робела, поэтому я решила передать свои наилучшие пожелания через подругу и слинять без прощания.

– Спасибо тебе за такой «подарочек», – Полина обняла меня, и я удивилась, увидев, что ее глаза блестят от слез. – Гер – лучший мужчина в мире.