Напиши обо мне роман

И почему лучше зомби?

– Однажды я написала книгу о девушке, которая все еще любила бывшего мужа. Даже спустя несколько лет после расставания.

– Про него?

– Частично про него, – вынуждена была признаться я. – Использовала свои эмоции после развода. Это вовсе не значит, что я хотела, чтобы он вернулся! Когда любила кого-то, кто умер, его оживший разлагающийся труп тебя не очень порадует.

– Понятно… – как-то тяжело уронил Роман. И спросил с некоторой угрозой: – Про кого еще ты писала книги?

– Про синеглазого миллионера… И про сероглазого тоже.

– Приходили? – деловито уточнил он.

– Увы, нет, – вздохнула я.

Я понимала, что он делает – забалтывает меня ерундой, чтобы оттаяла. Чтобы перед глазами перестали мельтешить черные точки, а в ушах бухать сердце. Интуитивно или намеренно – этого я не знаю. Видимо, со стороны я выглядела еще хуже.

– А еще про кого? – он продолжал меня тормошить.

– Про зеленоглазого фейри и черноглазого вампира, – послушно отчиталась я.

– Экие у тебя все глазастые, – ухмыльнулся он.

– Ну вот так…

– Вампира, значит… – задумчиво сказал Роман. – Значит, идем запасаться чесноком? Вдруг он тоже решит тебя навестить?

– Прости, но, боюсь, чеснок против него не поможет, – развела я руками.

– Почему?

– Он не боится чеснока.

– А чего боится?

– Да ничего не боится, он безбашенный.

– Хорошо, а чем его можно убить? – так по-деловому спросил Роман, будто и в самом деле собирался организовывать противостояние с моим Люцием.

– Боюсь, что ничем…

– Ты написала о монстре, которого нельзя ничем убить? Женщина, ты вообще в своем уме?!

Роман сделал такие глаза, будто сейчас вот прям из-за моих неправильных представлений о том, как писать фэнтези, начнется конец света.

– Это не монстр! – возмутилась я.

– А кто?! – еще сильнее возмутился он.

– Воплощенная мечта о несбыточном. Которая сбылась!

– А если он снова сбудется? А? Что делать?

– Ну…

Откуда мне знать. Раньше я бы с удовольствием встретилась с Люцием в реальной жизни. Но с тех пор многое случилось и, пожалуй, я стала меньше склонна к самоубийственным мечтам.

– Слушай, а какие у меня глаза? – вдруг спросил Роман.