Лавандовые тайны

А в том, что даже те, кто не ищет, ощущают себя все более неловко рядом. Будто ты стала другим человеком, и к этому человеку надо относиться с осторожностью, как к ядовитой змее или раздувшейся дохлой жабе.

Тойво на этот счет куда спокойнее. Он принимает людей такими, какие они есть, и бесконечно терпелив и мягок с ними. Даже самые странные начинают доверять ему буквально через пять минут разговора. Неудивительно, что его любят едва ли не сильнее императора.

Долго, очень долго Тимира ждала писем от своих былых соседей по ссылке.

Но для Ильдаума она перестала существовать, едва успешно сдала экзамен. Тимира не сомневалась, что там внимательно следили за всей историей с ее наказанием и реабилитацией, с возвращением прав Тойво и скандалом с Иржи.

Сегодня она берет с подноса бледно-зеленое письмо оттенка неспелого крыжовника. Имя на нем кажется ей незнакомым, но в первых же строках выясняется, что отправительница его – дальняя родственница Тимиры, дочь двоюродной сестры ее матери, которая к тому же вышла замуж и сменила фамилию. На удивление, в отличие от других родственников, которые после первых поздравлений и прославлений жены советника бодро переходили к просьбам, незнакомая Тимире троюродная сестра Илиша Армо сама предлагает помощь.

«Мне известно, что жены важных людей зачастую чувствуют себя одиноко, так как их мужья слишком заняты, чтобы уделять им внимание, да и проблемы могут оказаться чересчур деликатного свойства, чтобы делиться ими с женами других советников…» – пишет она.

Тимира кивает сама себе. Все это правда. Кроме того, другие советники ближе по возрасту к императору, чем Тойво, вот и жены их тоже – старые скрюченные гарпии, следящие завистливыми злыми взглядами за ней на любом приеме и балу, где она пользуется неизменным успехом.

«Потому предлагаю тебе обращаться ко мне за любой помощью, даже если хочется просто пожаловаться на дождь или дурной сон. Даже если потребуется скрыться после участия в государственном перевороте… Это, конечно, шутка, господин императорский цензор!»

Письма к Тимире не должны проходить цензуру, такие вот у нее привилегии, но она все равно улыбается.