О, эта проза Жизни!

Я повторила, опять почувствовала что-то «не то» и обвела затуманившимся взглядом открывавшиеся сверху окрестности. Тоска одиночества вот-вот должна была вновь накрыть меня. Стараясь проморгаться от слёз, я захлопала ресницами, всматриваясь в даль.

«Смотри, какая красота вокруг… Божий дар, да и только…» – уныло подбодрила я себя.

И тут, как всегда, меня словно свыше, тюкнуло!

«Ну-ка, повтори, что ты там просишь?! – с вновь открывшимся энтузиазмом потребовала я. – Господи, помоги очиститься от скверны? – и мгновенно с презрением вынесла себе приговор: «Бессовестная!»

Вот, что было «не так» и «не то» – в моей мольбе звучал, прямо сказать, некий паразитизм! и даже иждивенчество!

Я аж задохнулась от неожиданности, и весь мир вокруг меня сызнова потерял красочность и притягательность.

«Сама в себе скверну развела, а Его просишь тебя очистить…» – поникнув, пристыдила я себя и постояла так, опустив голову, проникаясь сознанием собственной неполноценности… Но вслед за тем вскинулась – даже палками пристукнула по снежному настилу – и почти в голос, с напором, произнесла:

– Нет уж, сама давай трудись! Сумела испачкаться, сумей и очиститься! Нечего клянчить у Господа!

И, как бы примеряясь к новой эмоции, громко, вслух произнесла не молитву, а просьбу:

– Господи, помоги найти путь к очищению.

И далее последовало моё твёрдое обещание:

– …а уж дальше я сама его пройду, это очищение!

Возбуждение забило через край! Теперь я не могла устоять на месте! Энергично размахивая руками, бегом спустилась с курганчика, вышла на очищенный от снега асфальт дорожки, и звонко отбивая такт наконечниками палок по ней, быстрым шагом продолжила путь, через каждый шаг твердя про себя истово и с чувством, и проверяя себя при этом на искренность, для чего затаённым внутренним взглядом как бы присматривая за своими интонациями:

«Господи, помоги очиститься от скверны, – и мгновенно исправлялась: – Помоги найти путь очищения».

После этого, как само собой разумеющееся, следовало заключение: «А дальше я сама его уже пройду».

И заключение это было таковым не оттого, что слишком много я на себя брала. Нет, совсем нет! Ведь решила же я ранее, что хочу сама исправиться и только для того, чтобы ЕМУ не показалось, что какая-то я нахлебница: натворила дел, а теперь, видите ли, исправляйте за неё её грехи! Нет! Сама натворила, сама и исправлю!

Такой вот честной и порядочной я была.