Равноденствие

Латыфич часто описывает действие, описыванием тормозя, растягивая его, словно в надежде осязать там, где привычнее видеть и слышать. Осязанием вооружена и память, поэтому стихотворение о Марселе Прусте в цикле знаково: «Нащупывая след / тех девушек, что долго вереницей / вдоль моря шли (одна велосипед / толкала впереди) – возможно лица / живыми сделать».

Мир стихотворения Латыфича почти всегда пространствен и в пространстве сориентирован. Ландшафт у него одновременно монументален и конкретен, похожий на атлас, куполом обступающий человека, – и доступный тому, чтобы сжиться с ним, войти в него, если можно так выразиться, кинетически, подсоединиться к теснейшим, не знающим разделение на живое и неживое связям внутри природы.

Над поймою ветвящейся реки,

где острова, намытые песками,

меняют очертания Луки.

Там, пермскими слоясь известняками,

бесшумно продолжающие рост

холмы стремятся завершить собою

подземное движение – внахлест

воды и камня. <…>

И степь с доледниковою тайгой

встречается.

…

Триптих «Из Таблиц Междуречья» просто-таки манифестирует слитность, нерасчлененность и дление: строка наращена до предела – и при этом не перегружена. «Архаически» степенный напев как будто стирает точки на концах фраз, но естественно расставленные паузы для взятия дыхания не дают читателю захлебнуться, потеряться, помогают сохранить ясность присутствия.

…И тогда пробудившийся – дожди и засуху похожим даром

считает, удары яростной кисти совмещая на высохшем полотне

с плавным движением мастихина, чтоб стать жёлтые вихри шаром

подсолнуха с зелёным покоем стебля могли и, продолжаясь на дне

взгляда на них, обретали объем и запах с каждым звуком и вдохом

вместо дерева, которое было запретным, чтоб с континентов несли

к созданному цветку – семена акации и аниса, оправдывая Енохом

отчаянье от изгнания и двигая спутники по орбите вокруг Земли…

Человек эры Потопа и человек XXI века просвечивают друг сквозь друга.

Одновременно падает в землю зерно – и уже совершается посеянное когда-то будущее-настоящее. Все присутствует одновременно, в данный миг, и войти в него сейчас значит укрыться от апокалипсиса своей отчужденности («Новый год начиная сразу для всех, кто сто раз входит в один ручей»). Человек не изгнан из Рая – он сам изгоняет себя из мира, который и есть Рай. Оказывается, соединение не нужно осуществлять – только принять, ибо оно, как и вечность, тут. И смерть обращается вспять.