Единственный

– Да потому что мой сын – не настолько безответственный и недалёкий, чтоб попасть в такую глупую ловушку легкодоступных охотниц за деньгами! – строгим назидательным тоном произнесла госпожа Шахмаз. – Как у тебя только хватило фантазии и смелости подумать, будто Алихан не может позаботиться о таких элементарных вещах? – закончила в обвинении.

Девушка окончательно устыдилась. Свекровь – совсем разозлилась. Вся раскраснелась от негодования.

– Фидан! – рявкнула.

Неудивительно, что та появилась в считанные мгновения, хотя я начала подозревать, что женщина в принципе всегда была наготове прислуживать своей госпоже.

– Слушаю, госпожа, – послушно и покорно отозвалась Фидан.

– У меня к тебе поручение, – намного спокойнее и размереннее проговорила мать Алихана. – В самое ближайшее время съезди в аптеку, к госпоже Дефне, проконсультируйся у неё и купи самые эффективные противозачаточные. И чтоб кроме тебя, никто больше не знал. Начнут болтать, лично передо мной ответишь!

– Хорошо, госпожа.

Свекровь сделала ещё глоток из своей чашки.

– Будешь следить за тем, чтобы наша госпожа невестка ежедневно их принимала. Не хватало ещё, чтоб в самом деле забеременела и осталась тут навсегда, – скривилась, очевидно, представив такую перспективу.

– Но как я её заставлю? – изумился Фидан.

И тут же стушевалась под строгим проницательным взором с оттенком стали.

– Госпожа невестка ни в коем случае не должна об этом знать.

– Хорошо, госпожа, – снова закивала Фидан, откланиваясь, пятясь назад. – Как прикажете, госпожа.

Судя по всему, поторопилась исполнять завет своей хозяйки. Я же окончательно уверилась в том, что попытаться наладить отношения со свекровью – плохая идея. По крайней мере, пока рядом Элиф. А уходить она явно не собиралась.

Да и…

– Тебя разве в детстве мама не научила, что подслушивать неприлично? – раздалось позади меня ехидным голоском, наряду с прикосновением к плечу.

Я вздрогнула и резко обернулась.

– Моя мама умерла, когда рожала меня, – ответила бездумно. – Возможности научить меня чему-либо у неё не было.

Чистую правду сказала. Не знаю, зачем. Просто сорвалось. Нет, не в оправдании. Сказала, как есть.

– Оу… – на симпатичном личике сероглазой девушки передо мной отразилось сожаление. – Извини.