Единственный

Лишь когда со всей процедурой было закончено, а меня пересадили иначе, устраиваясь за рулём, я снова вспомнила об его дискомфорте. Наряду с ощущением того, как мужской стояк упирается чуть ниже моей поясницы.

– А может я лучше пересяду туда? Так тебе неудобно будет вести машину, – предложила робко, кивнув в сторону соседнего кресла, опасаясь лишний раз снова шевелиться.

Хватит, доёрзала уже…

– Если пересядешь, я за себя тогда совсем не отвечаю, – послужило мне бескомпромиссным ответом.

Секунда, а Алихан и вовсе подался вперёд, фактически укладывая меня грудью на руль, отчего тишину ночи огласил громкий звук автомобильного сигнала.

Грубо?

Ещё как!

Но вместо того, чтобы испугаться, глубоко внутри всё сжалось в ожидании и… предвкушении.

А всё его пальцы, что осторожно провели по позвонкам, потянули за молнию, обнажая спину, продолжая ласкать, на контрасте с довольно грубо и бесцеремонно задранным подолом, небрежно собранным между моих ног.

– Если бы я хотел жениться на Элиф, я бы на ней женился.

Проникновение под частично сдвинутую ткань кружева такое же грубое, почти жестокое. Ощущение грубых шершавых пальцев на нежной плоти – ошеломило, подобно сходу лавины. Накрыло. Погребая. Захватывая в плен. Выбивая протяжный стон с моих уст. Вынуждая свести колени вместе, усиливая остроту каждого прикосновения.

– Если бы я хотел другую жену, я бы выбрал другую жену. Но я не хочу другую.

Он не прекращает. Не останавливается. Наоборот. Надавливает пальцами сильнее, движет ими вверх-вниз, по кругу и повторяет этот безжалостный ритм снова и снова. Совсем не так, как тогда, в самолёте. Будто на этот раз наказывает. Хотя и не причиняет боль. Меня пронизывает чистейшее наслаждение. Порочное. Голодное. Грешное.

– Алихан… – всхлипываю.

Хватаюсь за руль обеими ладошками, словно он способен помочь удержаться и не сгинуть в поглощающем водовороте. Тщетная попытка что-либо изменить.

– Алихан… – уже умоляю.

О чём прошу, и сама не знаю. Желаю, чтобы прекратил эту пытку, но в то же время – пусть длится вечно. Он стаскивает верх платья, скатывая ткань в районе талии. Мозолистые пальцы больше не касаются спины, сжимают обнажённую грудь, далеки от нежности, притягивают, вынуждают прогнуться назад. Зону пульса на моей шее жжёт от влажного жалящего поцелуя. Это куда больше, нежели я могла бы себе представить. Задыхаюсь. Погибаю.