Единственный

Я же до сих пор весьма смутно представляла себе, как все эти подготовленные бумажки и смена моей фамилии помогут нам беспрепятственно и безнаказанно покинуть это место, мимо людей Валида аль-Алаби и дальше из Эр-Рияда, но, похоже, Алихан давно всё продумал. А на мои озвученные сомнения покачал головой и поинтересовался встречно:

– Ты учишься?

С учётом, что мы находились в кабинете нового посла, где в скором времени предстояло скрепить нашу договорённость письменно, вопрос был немного неожиданным.

Поздновато как-то знакомиться…

– Йель, – всё же ответила.

 – Факультет международных отношений. Дистанционно.

Алихан кивнул. Неожиданно улыбнулся. Мягко. Ласково. Взял мою ладонь, уложив другую поверху, и аккуратно сжал.

– Раз у тебя будет превосходное образование, значит ты хорошо воспитаешь наших детей, – заявил всё с той же улыбкой.

– Детей? – опешила. – Кажется, сперва вы говорили только об одном наследнике, – ужаснулась.

Он же усмехнулся. Сомнительно великодушно.

– Так, к слову пришлось.

Оговорился, – вроде как оправдался. – И прекращай кусать губы. Меня это… кхм… немного напрягает.

Уставилась на него с подозрением.

– Вы что… меня отвлекаете?

От мрачных мыслей и нарастающей неврастении.

– Обращаться ко мне на “Вы” тоже прекращай, – невозмутимо проигнорировал мой вопрос. – Если моя мать или сестра услышат, начнут подозревать и устраивать допрос. Тебе.

При упоминании о его родственниках, нервничать я начала ещё больше. Но губы кусать, правда, перестала.

– Значит, у вас… – замолчала под предупреждающим взглядом оттенка стали, – у тебя, – поправила саму себя, – есть сестра?

– Да. Младшая.

– А ещё сёстры есть? Братья?

– Нет.

– А что насчёт Соединённого Королевства Великобритании? Там, на улице я видела ваше… то есть твоё удостоверение личности.

– У меня двойное гражданство.

Кивнула, принимая его слова. К этому моменту к нам присоединились другие участники проведения процедуры регистрации намечающегося брака.

Всё уладили быстро, без лишних распинаний и прикрас. Ни свадебных нарядов и обетов, ни напутствий к грядущей семейной жизни, ни отца… думая о последнем, едва сдержала слёзы. Впрочем, это совсем не помешало утирать со щёк солёную влагу позже, без свидетелей, после того, как всё закончилось, когда я заперлась в туалете.

– То, что они сделали, не останется безнаказанным, даю слово, папа, – пообещала и ему, и себе, глядя на своё покрасневшее отражение в зеркале.