Федоров в кино

В самом конце восьмидесятых и в девяностых богдановскихрестоматийный цикл длинных стихотворений про Федорова многажды публиковался в периодике и антологиях поэзии, однако полной коллекции жемчужин и целых жемчужных ожерелий от Богданова еще никогда не собиралось и не представлялось вниманию публики.

Ну вот, двадцать лет спустя данная книга восполняет сей досадный пробел.

    Кельт

Про Федорова

Я вырос на полях моей страны,

Но в город существо мое одето,

В бетон, где удивительно равны,

Где одинаково странны зима и лето.

Зима и лето в городе моем

Лежат бок о бок, песней завывая,

Как рельсы, плачущие под дождем

В напрасном ожидании трамвая.

Над ними же – причудливая вязь

Мостов, соединяющих деревья,

И гордая ночная перевязь

Дымов сталелитейного кочевья.

Фонарики дрожат из темноты

Застенчивым песочным волчьим глазом,

И город спит, недоспустив порты,

Сраженный непонятным русским сглазом.

По зеркалу реки, не торопясь,

Проходят электрические тени,

И машет сигаретой, не таясь,

Ругающийся сам с собою гений.

Неся случайных пленных на плечах,

Проходит торопливо третья стража,

Устав от долгой битвы на мечах

Во время делового абордажа.

И наступает час, и город тих,

И только в глубине чертогов тайных

Мохнатый дворник, от природы лих,

Бросает на плиту пузатый чайник.

Нет ничего прочнее тишины.

Но вот с повязкой утра выше локтя

Трубит завод с небесной вышины,

Отлитой из лазуревого дегтя.

Ура, ура! Опять в который раз

Проснулись мы и, слава Богу, живы,

И громыхает в кухне легкий таз,

И сладостно побаливают жилы.

И ждет нас много света впереди,

Неутоленной радости работы, —

Так, позабыв про отжитые дни,

Пойдем вперед без страха и заботы.

И в городе, где все кругом равны,

Я вспомнил охранительное слово:

Я вырос на полях моей страны,

И все, что происходит, мне не ново.

Федоров в кино

Одни сидят себе наискосок

По параллельно сомкнутым клозетам,

Другие хлещут виноградный сок,

Сверяя время жизни по газетам.

Еще другие жмутся у окна,

Расплющив нос об улицу ночную,

Четвертые приходят в парах, на

Плечах имея женщину живую.

То пятый, то десятый пробежит,

Давя зубами крышку бутерброда.

Лишь Федоров один, как Вечный Жид,

Стоит, дивясь скоплению народа.