Самовывоз

Лирическое «я» в стихах Рубахина отказывается от конечных решений и немедленных, завершающих определенную линию мирового движения жестов,– при полном осознании абсолютной истинности этих самых конечных решений. Он подчеркнуто изыскан, но это изысканность не маньеристского толка, здесь было бы уместно сказать скорее о романтической иронии, если б не бессмысленность ведущихся в последнее время разговоров о «новом романтизме».

Важно и то, что поэзия Рубахина обладает нечастым для современной словесности качеством – она психологична, причем вне всяких вульгарных коннотаций.

Рубахин, поэт, безусловно, эгоцентричный, ставящий субъект в основание поэтического познания, никогда не отказывается от самого факта наличия внешнего мира, ему чужд солипсизм, хотя за таковой и можно признать вышеупомянутые размытость и остраненность изображения. Нет, он чуток, но чуткость эта требует и чуткости к себе.

    Данила Давыдов

Тело письма

«Зачем солдат с себя сгоняет вошь…»

зачем солдат с себя сгоняет вошь,

пока кавказ, пока содом и сера

жужжит и оседает на него ж,

слетев со спички, или капнув с неба?

моздок уже не тот – кругом дома,

и рынок норовит залезть в бумажник;

и только солнце, также задарма,

вздымает зелень из семян вчерашних.

апрель в чечне. поля, как города,

века ужавшие до одного сезона,

не оставляют с осени следа,

и стекла выметаются из дома.

Про гуся

муха мрет на столе,

лапы к богу задрав,

и его исцарапать

или выхватить сверху пытаясь,

мельтешит шестерней,

как агонии вечной солдат,

как привыкший работать всем вверенным телом

китаец.

было мне 10 лет.

лета теплую пыль

город нес на себе,

и июль раздевал всех до маек.

во дворе положил

с черной ручкой ножи

наш сосед, которого имя забыл,

прибалтиец, кажется, марек.

рядом гусь кипирной тесемкой зажат:

петлей крылья, бантик на лапах;

он как веник под лавкой тихо лежал,

и под кожанной пленкой глаза

от детей собравшихся прятал.

было мне 10 лет.

во дворе был помост

деревянный – агитплощадка.

взял за лапы сосед

и птицу понес

и – кышь – покрикивая на нас —

вам такое видеть нельзя бля,

что-то сделал важное, что я сразу забыл,

только гусь опустился на землю,

скинул бантик, вразвалку к нам побежал,

и мы побежали, наверное,

от ожившей птицы, которой зоб

болтался и пустовал,

а рыжие лапы непонятно кого

носили вокруг двора.