Сновидение в саду

Осколки звездные в груди

его застряли.

Вдали, у лунного моста,

ветрила лопасть,

а дальше только пустота,

провал и пропасть.

Он этот мрак перемогнул,

шагнувши сразу.

И даже глазом не моргнул,

почти ни разу.

Вокруг ковыль да молочай,

полынь да мята.

Ах ты, докучлива печаль,

тоска проклята!

Стальное лунное литьё

с небес струилось.

Все упованье на нее —

на Божью милость.

Тогда, хоть будь совсем слепой,

избегнешь ямы.

Читай апостолов и пой

псалмы медвяны.

Он шел, как цепом молотил,

степную глину,

а ветер гнал его, крутил,

толкал в хребтину.

Тянул печали вервие

по бездорожью.

Из жизни вышел в житие

по слову Божью.

Гляделась посохом клюка,

клубились рядом

и восставали облака

небесным градом.

«Прочь ты, скука, прочь ты, мука,

с дымом, с чадом!»[3 - Г. Сковорода. «Сад Божественных песен». Песнь 19-я.]

    21.10.04

Степной псалом

Он снова дал себе зарок,

да вот стезя влечет…

Степной горячий ветерок,

до сердца пропечет.

Взошел на древние холмы,

где ждут среди травы

медоточивые псалмы,

рычащие, как львы.

Сухие стебли старых слов

горят костра посредь,

ни докопаться до основ,

коснуться не посметь.

И он стократно бьет челом,

и упадает ниц,

пока вокруг степной псалом

звенит, как стая птиц.

От этой истовой мольбы,

от ночи и до дня,

вокруг него стоят столбы

небесного огня.

Он был бы рад глаза смежить

да гложет непокой,

он тщится дух переложить

силлабовой строкой.

Благим огнем озарена

словесная листва,

взошедши из сего зерна,

из семени псалма.

«Не пойду в город богатый.

Я буду в полях жить,

Буду век мой коротати,

где тихо время бежит».[4 - Григорий Сковорода. Песнь 12-я. Из сего зерна: Блаженны нищи духом.]

    24.10.04

Шостакович

Пятая симфония

Он с веком говорил через губу,

бил в барабаны и дудел в трубу,

он мог от горя и большой беды,

свить в ураган скрипичные лады,

педаль рояля до упора вжать,

чтоб тот не смог от ужаса визжать.

Накинув длиннополое пальто,

он доезжал до дома на авто,

ложился на семейную постель,

а в нем гудели вьюга и метель,

и в нем простор необжитой зиял

под тяжестью верблюжьих одеял.