Стихотворения 1977-2007

За доски, за раму, за пыль золотую,

За скрипку, за крепкую кость черепную

Отступите вы, не коснувшись друг друга.

И я ускользну из заклятого круга.

Как сладко мне воздух глотать в феврале.

И вечер на небе, и день на земле.

    1981

«Ни плоти мраморной, прекрасной и безликой…»

Ни плоти мраморной, прекрасной и безликой,

Ни мысли, опытной в премудрости великой,

Ни ветхой совести, ни славы первородной,

Ни кровной гордости, ни кротости природной,

Ни даже имени.

Груз мертвых раковин, отяготивших днище,

И сферу вызвездит, и картой путеводной

Двойные отблески качнутся в глуби водной,

И гимн на языке, перетерпевшем тьму,

Прорежет плеск волны о низкую корму.

    1981

«… А иногда случается, что я…»

… А иногда случается, что я

О комнате грущу четырехгранной:

Как – воздухом в утробе труб органных —

В ней свет гудит, а за стеной стеклянной

Небыстрый мелкий падает снежок.

Лежит в корзинке разноцветный шелк,

И в полотне оставлена иголка:

Что? ей к стежку прилаживать стежок,

Зеленый шелк не спутав с алым шелком?

*

Что видно сквозь отверстие в иголке,

Не мне судить; зато к чугунной полке

Прикован том, и надпись есть на нем:

«Упорствуя в алхимии бесовской,

Сей автор был сожжен святым огнем».

В пробирке с пробкой камень философский,

Но сквозь стекло к бумаге рвется пламя,

И хочет слово лечь между губами.

*

А на востоке поднятая медь

Уже звучит и рассыпает блики,

И можно молча слушать и смотреть,

И любит день сопутствовать музы?ке.

Что? за судьба припала к фонарю —

Теперь она внутри, а я снаружи

И, погадав себе по словарю,

Учу наречья: «внове», «въяве», «вчуже».

    1981

«Знаю: ни края одежды, ни рук, ни ко лбу, ни губами…»

Знаю: ни края одежды, ни рук, ни ко лбу, ни губами, —

Слишком мне страшно опущенных глаз узнаванье и сходство.

Не отрываясь – не вскрикнуть! – глядит изумленная память.

Ногти в ладонь – не вздохнуть! – и с дыханием стон не прорвется.

К выходу дальше, к стене, пусть меня заслоняют другие;

То наплывает, то взносится пенье, то светлые клики…

Тьма застилает лицо, а руки творят литургию

И возложеньем врачуют слепых, бессловесных, безликих…

И от порога взгляну в закопченный осколок сонета:

Все же последний из прежних даров – уходить улыбаясь.