Первое слово Съела корова

Каждый

свою комнату простукивает.

Тетя Маруся войны ждет.

Стасик нож точит.

Тетя Ревечка все кудахчет,

как бы Этлю поскорей замуж пристроить.

А в третьей справа видели черную девочку.

Говорят, из шкафа вышла, ушла в зеркало.

Я повесился. Прямо в центре комнаты,

на крюке из-под люстры, что в лепной розочке.

Тогда еще из репродуктора женский голос

пел про какой-то миллион.

Висел, думал про себя, что золотая люстра.

Потом рука устала.

Милостью высокою преидох же три моря, претерпех же три горя.

I. Des dames du temps jadis

Скажи, в каких краях они, чья красота – как наважденье?..

Таис, Алкида – утешенье

Мужей, блиставших в оны дни?..

Где Элоиза, объясни,

Та, за кого приял мученья

Пьер Абеляр из Сен-Дени?..

Где Жанна, дева из Лоррэни,

Чей славный путь был завершен

Костром в Руане? Где их тени?..

Но где снега былых времен?

    Вийон

А в переулке забор дощатый,

Дом в три окна и серый газон…

Остановите, вагоновожатый,

Остановите сейчас вагон.

Машенька, ты здесь жила и пела,

Мне, жениху, ковер ткала,

Где же теперь твой голос и тело,

Может ли быть

    Гумилев

«За тремя морями за тремя веками…»

За тремя морями за тремя веками

я искал струящуюся шелками

деву, не тронутую дураками,

чей сильнее, чем смерть, фавор.

Мне родные стали что грязь, что блохи,

врачи говорили, дела мои плохи,

я дни напролет чертил ее профиль,

я крался в ночи, как вор.

За тремя канавами за тремя плевками

я нашел себе куклу с отточенными руками,

с полетом бедра над чудовищными каблуками,

с надменной стрелкой ресниц пластмассовых ввысь.

Я двери держал, острил, посылал букеты,

стирался в пыль, слизывал след с паркета,

добившись – ногами пинал, выгонял на бульвар раздетой.

Но волей хандрящего дьявола мы ужились.

Купили кольца и объединили имя,

строили планы солнечными выходными,

затоварились ходиками стенными

и чайником со свистком.

Крестом держал пальцы – боялся ее потерять я;

но однажды утром, дотошно собрав все платья,

она спокойно ушла в чужие объятья,

оставив меня в пустой ванной со свешенным языком.