Твоё? Сделай сам

Когда выпрямление и без того хорошо сидевшего галстука закончилось, Лес поблагодарил не глядя и приблизился к мастеру по мейкапу.

– Скажите, в каких местах сюжет был скучный?

– Скучный? Боюсь, Вы не расслышали. Я сказала “сочный сюжет”.

– Знаете, так неловко выходит. Я случайно подслушал ваш разговор, да к тому же ещё и неправильно! Я очень рад, что Вам понравилось, но, может быть, есть что-то, что можно было написать по-другому, с вашей точки зрения?

– Может быть, сюжет… Да, нет, правда, у Вас классное произведение.

Очень жизненное. Особенно мне нравятся моменты, когда главного героя от переживаний бросает то в жар, то в холод. Со мной тоже такое бывает.

Похвала остудила Леса пыл, а тут ещё в гримёрку зашла Рада. Она сказала:

– Что случилось? Ты какой-то взбаламученный. Опять продавщица в буфете нагрубила?

– Радочка, я тебя везде ищу, микрофон фонит.

– Это не страшно. С тобой всё в порядке? Please, don’t keep me friendly.

Рада любила придумывать фразеологизмы на английском, подчёркивающие эстетику момента.

И этот, по её мнению, был самым удачным. Она часто его использовала. Лес переводил его как “Пожалуйста, не будь со мной дружелюбным”, что, должно быть, означало “Скажи честно, как есть”.

Он молча смотрел в её тёмные глаза. Пауза затянулась и Рада не выдержала:

– На тебе лица нет.

– Слушай, возможно, мне пора заняться другим делом.

– Почему? Ты отлично держишься на сцене. Выглядишь очень довольным. Я наблюдала со стороны.

– Да, устраивать презентации всегда весело и задорно.

Но это всего лишь миг, это шоу. Это не серьёзно.

Лес перешёл на шёпот, хотя кроме них в гримёрке никого не осталось:

– Я не знаю о чём писать дальше. Я не знаю, как писать.

– Пиши, как раньше. У тебя прекрасно получалось. Людям нравится.

– Не могу как раньше. Им не нравится, – Лес указывал рукой на выход из гримёрки, – а они всё равно читают. Потому что все читают.

– Нашёл о чём беспокоиться.

Внутри у Леса похолодело. Он снял со спинки кресла пиджак и накинул на плечи, не всовывая руки в рукава.

– Я нашёл формулу популярности, но произведения получаются плоские. И никто не хочет сказать мне почему. Посмотри, в них нет глубины. Есть драматизм, злободневность, неожиданные повороты. Но нет глубины. Это когда отрываешься от чтения и думаешь про себя: “Конечно же! Я всегда это знал, но не мог сформулировать. И вот наконец-то!” И ещё первое время в ушах вибрирует, а вокруг всё трясётся.

– Пойду заменю микрофон.