Твоё? Сделай сам

“Я не понимаю! Алкоголь такой же наркотик, как и трава. Если не хуже. Так почему же водку продают на каждом углу, а за план – под суд? Ну, не под суд, конечно. Скорее всего, откупишься. Но дорого выходит, дорого. Я чувствую несправедливость!” – неожиданно для себя кричал он на ухо незнакомке. Рада, на запах непереносившая траву, тем не менее была польщена вниманием этого красавчика.

“Вы знаете, с алкоголем тоже борются. Его нельзя рекламировать по ТВ. Вы видели, что придумали пивняки? – Отвечала Рада, раскачивая в руке стакан с зелёной жидкостью.

 – Теперь каждая пивоварня выпускает безалкогольное пиво, чтобы продвигать свой бренд по телику. А когда заходишь в магазин – безалкогольного пива две бутылки и запрятаны они в углу. Всё остальное с градусом!”

Дай первый раз в жизни слышал такую рассудительность и наблюдательность от женщины в баре. Сегодня день открытий.

Рада продолжала удивлять вопросами:

– Посмотрите на бармена. Сможете отличить, в каком бокале он несёт горячий напиток, а в каком холодный? Не трогая.

– Могу отличить холодную девушку от горячей. Трогая.

Рада рассмеялась белоснежными зубами:

– На самом деле, всё просто. Горячее бармен осторожно несёт за самый край, а холодное обхватывает свободно.

От неё исходила необыкновенная сила, которой хотелось добровольно подчиняться. Сила разума проявлялась в том, как она себя держит. Рада единственная во всём баре говорила спокойно, не напрягая голос и слух, потому что выбрала такое место, в которое звуковые волны от колонок после многократного отражения от стен долетали с наименьшей интенсивностью.

Хотя внешне Рада была не в его вкусе, сердце Дая заколотилось сильнее:

– Какая Ваша любимая песня? – спросил он.

– Сложный вопрос, их много.

– Хорошо, упростим. Что Вы слушали последний раз на репите?

– То, что прослушала на репите, уже не любимое.

– Ффффуууфф, ладно…

– “Просто такая сильная любовь”, группа “Звери”. Ещё со школы.

– Отлично! Мы идём её петь!

Дай взял Раду за руку, и потащил её в другой конец барной стойки.

Там он заплатил за два микрофона. Один из них протянул Раде.

– Но я не умею, – сказала она.

– Это неважно. Просто получай удовольствие.

Дай повернулся к бармену, и голосом Д’Артаньяна прокричал: “Позвольте, сударь! Хотелось бы присогубить два Боярского. Мы с дамой сейчас будем пить и петь, тысяча чертей!”

Дальше воспоминания Дая носили отрывочный характер и накладывались друг на друга, как в клипе.