Цвет греха. Чёрный

Тогда как любая другая на её месте вопила бы, плевалась ядом или, того хуже, сразу бы набросилась, будучи официальной возлюбленной Каана Дикмена. Любая другая – да. Но не она. Ей такое не к лицу. У Дерьи Шахин на это есть сподручные.

– Ну как же? Конечно, невежливо, – округляет глаза с театральной искренностью анаконды. – Целое утро прошло, а ты так и не соизволила извиниться, – склоняет голову чуть вбок с самым заинтересованным видом, кокетливо закрутив витой светлый локон вокруг указательного пальца.

Хотя недолго эта её видимая беззаботность сохраняется.

Подведённые коричневым карандашом идеальные брови взлетают вверх, изображая удивление, когда последующая пауза затягивается. Я не отвечаю. Вспоминаю о том, что ни один из ответов не является верным. Никогда. Не с ней. Что бы я ни сказала, она давно вынесла мне приговор.

– Что, не считаешь себя виноватой? – не терпит моего молчания Дерья, шагнув мне навстречу.

Перед моим носом мелькает алый маникюр, прежде чем её пальцы сжимаются в кулак и опускаются на край стола, а сама девушка склоняется ко мне ближе.

– В самом деле не считаешь, да, Асия? – понижает голос, который звучит теперь как угроза.

Не ведусь.

– И в чём же я должна считать или не считать себя виноватой? – интересуюсь ровным тоном.

А то с неё станется. Она ведь не уточнила, в чём именно. И я потом могу стать ответственной за всё подряд. Даже если это будет очень длинный список самых нелепых и вообще не имеющих никакого ко мне отношения ситуаций.

До тех пор, пока ей банально не надоест забавляться.

– А ты не помнишь? – усмехается собеседница. – Как не стыдно, Асия, – переходит на фальшиво прискорбный тон. – Но ничего. Я даю тебе время подумать, – склоняется ещё ближе, укладывает ладони на мои плечи, будто обнимает. – До конца дня, Асия, – предупреждает на ухо.

Пожалуй, где-то здесь моё терпение заканчивается. Перехватываю её ладони. Не отталкиваю в прямом смысле, но решительно отодвигаю от себя.

– Не имею ни малейшего понятия, о чём ты, Дерья, – произношу, старательно сдерживая себя, чтобы голос по-прежнему звучал достаточно ровно.

 – Как и ты не имеешь ни малейшего понятия о том, что могло произойти, – добавляю, хотя это лишнее.

Зачем ей рассказывать?

Бесполезно.

К тому же наши руки до сих пор сцеплены вместе. А одноклассница использует силу, чтобы вновь оказаться ближе ко мне.

– У тебя есть время до конца этого дня, Асия, – повторяет анаконда то, что я уже слышала.